Я пробыл у старика три дня. Помог ему по хозяйству. Затем, тепло попрощавшись, поехал домой. Желание – владеть приёмом в совершенстве, было огромным. Мне было тогда давно за тридцать, не за горами сорок. Тренироваться надо было совсем по-другому, учитывая возраст. Восстановление после нагрузок стало другим, не таким как у молодых, более долгим. Прежде чем начать, несколько дней продумывал план тренировок. И решил начать.

Я решил снова бороться по национальной борьбе. Четыре года бороться, чтобы не потерять соревновательной обстановки, а на пятый применить приём. Я давал себе время – пять лет на полное освоение приёма. Этого приёма.

Отныне жизнь свою подчинил строгому распорядку. Дни расписал по графику, в котором строго определено время для тренировок. На стенах комнаты развесил фотографии великих спортсменов, чтобы психологически подстёгивать себя на большой объём работы. И это в таком возрасте. Обычно это должны делать мальчики в самом начале спортивного пути. Но моя семья отнеслась положительно.

У меня как бы появилось второе дыхание. Это был какой-то особый творческий процесс. Тренировался пять раз в неделю. Два дня для отдыха. Бегал кросс по местности. В лесу соорудил специальную тренировочную площадку. Лом, прикреплённый меж двух деревьев, становился перекладиной. Брусья из четырёх столбов и двух жердей. Всевозможные манекены для отработки ударов. Канат для лазания вверх. Огромная шина от заднего колеса трактора, по которой я бил железной палкой, как это делают боксёры для развития силы и резкости удара. Спринтерским бегом спускался по склону горы и спрыгивал прямо в обрыв для развития ловкости, быстроты и той же резкости. Надевал защитные очки и бегал между деревьями, уклоняясь от веток. Делал подскоки на одной ноге под гору.

И всё же эти тренировки носили вспомогательный характер. Вряд ли что мог развить в таком возрасте, но поддерживать тонус они помогали. Всё внимание уделил, прежде всего, отработке приёма, выбора дистанции, определения момента, набору определённых движений. Постижение, развитие и автоматизация нового приёма в таком возрасте имело полный смысл. Каждый день по часу отрабатывал захват на ветке какого-нибудь дерева. Зимой, специально для занятий, освободил маленький домик во дворе. Пригласил одного парня из своей бригады – тренироваться. Парень, обладавший отменной физической подготовкой, тяги к спорту, однако не питал. Стал тренироваться со мной за деньги, которые, я обещал давать ему при каждой тренировке. Соперник для борьбы был мне просто необходим.

Как шахматист, после долгого анализа готовил в уме будущие схватки, изучал различные варианты, отрабатывал тактику. Из книг я знал, как лётчик Дымерский, долго не летая, восстановил лётные навыки, проводя вообразимые полёты. Таких примеров было немало. Эта идеомоторная тренировка занимала очень важное место в моей подготовке. Я закрывал глаза, полностью отключившись от всего окружающего, представлял конкретную схватку с соперником. И так до появления полного автоматизма. Работа мысли иногда продолжалась даже в сновидениях.

Много внимания уделял воображению. Я отрывал от земли многотонный КамАЗ; прыгал через высокий забор, с быстротой пули наносил удар. Входил в образ так, что напрягался мозг, и тряслось тело.

Также постоянно проводил психологическую тренировку. В любой ситуации владеть собой и сохранять трезвую голову. Перед каждой тренировкой настраивал себя на бодрый лад. Я вслух и мысленно говорил себе: «С каждым днём я становлюсь сильнее, быстрее, выносливее. С каждым занятием я оттачиваю своё искусство, делаю совершеннее свой приём. Приём предков. Каждая тренировка приносит мне пользу». Это было не просто механическое выговаривание. Я вкладывал в себя весь смысл этих слов.

**************************************

Летом следующего года, после годичного перерыва, я вновь решил выступить на сурхарбане. Про себя твёрдо решил: четыре года выступлений, на пятом применить в деле приём. Четыре года пробовать себя в конкретных схватках. Четыре года ощущать себя в соревновательной атмосфере и делать из этого вывод и тщательный анализ.

Моё появление удивило зрителей. Посыпались реплики:

— Опять вернулся.

— Наверное, не может жить без борьбы.

— Старый конь борозды не портит.

В первый год отборолся неплохо. Был в шаге от призового места.

В последующие годы изнурительные тренировки, во главе которых был этот приём, давали всё-таки результат. На своём напарнике приём выполнял молниеносно. Также постоянно прокручивал ситуации схваток против воображаемых соперников. Во время схваток на сурхарбане некоторые соперники оказывались в такой ситуации, в какой я мог успешно применить приём.

— Ружьё должно выстрелить на пятый год. — внушал себе и подавлял в себе это искушение.

Это самовольное закрепощение сильно мешало мне. На середине турнирного пути я оказывался выбитым. На четвёртом году выбыл сразу после двух кругов. Два поражения подряд.

— И зачем этот старый путается под ногами у молодых. Смотрел бы дома телевизор. – услышал я чей-то язвительный голос.

Повернул голову и увидел недалеко от себя в небольшой группе людей высокого, полного, усатого, лет на тридцать мужчину. Глаза наши встретились. Взглядом полным насмешки, осмотрев меня с ног до головы, он отвернулся. Во мне не было никаких эмоций.

— Остался год. Буду тренироваться как никогда. – искоркой мелькнувшая мысль ещё сильнее укрепила во мне решимость.

В оставшийся год основное внимание уделил отработке приёма и выбору позиции. Много читал статей и книг по психологии. Тренировал себя по методике таких профессоров как Анохин и Алексеев. Много раз мысленно прокручивал ситуации схваток. Все действия старался подвести под этот приём.

Когда оставалось несколько дней до районного сурхарбана, мой напарник сказал:

— Я давно не ездил на районку. Бороться не собираюсь, но я так хочу посмотреть – к чему всё-таки привели наши тренировки.

В райцентр приехал накануне. Решил переночевать у родственников. Завтра сурхарбан. Старался ни о чём не думать, но всё равно долго не мог заснуть. Я понимал – это мандраж.

Через каждые пять минут старался успокоить себя. Не помню когда, но я заснул.

********************************

День выдался ясным, солнечным и очень жарким. Таким, каким бывает день во второй половине июня. Народу всё прибывало и прибывало. Подъезжали автобусы из разных концов района. На слабом ветру кое-как развевались разноцветные флаги. Но ещё более разноцветными казались одежды людей снующих между киосками и прилавками, уставленными различной снедью. Чего только не было здесь: пирожки, беляши, шашлычки, колбасы, пельмени, окорока копчённые, омуль байкальский, и конечно чемпионы – короли некоронованные, но всеми признанные по высшему уровню – позы бурятские. А ещё соки, газированные напитки, хлебный квас, чай бурятский зелёный, и естественно; водка и вина различных сортов, пиво холодное в бутылках и с бочки разливом. Знакомые и незнакомые поздравляли друг друга с праздником. Да! Это отличный праздник!

После парада, до взвешивания сделал разминку для подготовки мышечной и кровеносной системы. Попросту говоря, стал разгонять кровь и готовить мышцы.

А между тем праздник начался. Стремительно, как ветер, пронеслись горячие скакуны, соединённые в едином порыве со своим хозяином в седле. Большинство седоков составляли мальчики с очень лёгким весом.

— Наверное, многие с 3 лет на коне. – с полным на то основанием могли предположить зрители, и они не ошиблись бы.

Стрелы точно пронзали или ложились рядом с кожаным мешком – сур. Харбан – стрельба и мишень из кожаного мешка – сур дали название этому празднику – «сурхарбан». А юноши и девушки в одеждах ослепительной белизны то радовались точному попаданию, то огорчались досадному промаху.

А неподалёку, под выстрел стартового пистолета, устремились по дорожке легкоатлеты. Бег с приподниманием бедра, захлёстыванием голени, и лёгким касанием об землю передней стопы, мог сравниться по красоте, разве что, с бегом лесной косули или грациозной лани.

Послышались звонкие шлепки о волейбольный мяч. На одной площадке рослые ребята, на другой такие же девчата, в высоком прыжке били мяч через сетку. Они старались, как бы вогнать его в землю.

Звонкий протяжный свисток возвестил о начале футбольного матча. И 22 здоровенных парня ринулись в бой за одним мячом. Король спорта вступил в свои права.

Сурхарбан богат не только спортом. Под большим развесистым шатром зрители смотрели концерт художественных коллективов района. Юные певцы и танцоры выступали так задорно, что каждый, наверное, подумал:

— Кто-то из них выступит на большой сцене.

И стар и млад в каждом номере старались показать достойно мастерство родного клуба, родного села. На сцене царил изумительный перелив красок; разноцветье семейских народных платьев, ярко-красные сарафаны, синие, зелёные дэгэлы* с оригинальным орнаментом. Невидимая волна обволакивала всех перебором чудных звуков гармоники, чистой трелью балалайки, плавной мелодией старинного хура.**

Ёхор*** по ходу солнца и против; затаённое дыхание зрителей, а затем гром оваций, и сам воздух проникал в сердце каждого как единение и спокойный труд в той стороне планеты, над которой всегда повеет свежим ветром дух сурхарбана.

***********************************

Ждали самого главного. Гвоздь праздника – национальная борьба только начинала свой долгий путь. Заканчивалось взвешивание. В течение многих лет мой вес почти не изменялся. Плюс-минус двести граммов. Моё тело всегда было на боевом взводе. Тренировки и физический труд давали знать. После взвешивания я уединился. Начал медитацию.

Я закрыл глаза и стал пробовать все варианты психомобилизации. Нет. Не получается. Что это? Моя неготовность? Моё неумение? Я прекрасно знал, что этот приём, в сложной соревновательной обстановке, удастся при хорошей психологической мобилизации. Огляделся вокруг. Молодые парни весело разминались. Что ж. Огромный кипучий

————————————————————————————————————

Дэгэл* — бурятская национальная одежда.

Хур** — бурятский национальный, трёхструнный музыкальный инструмент.

Ёхор*** — бурятский национальный танец.