Проникновенная речь моего попутчика сопровождалась и объяснениями, и комментариями. Видимо он, всё-таки, старался учесть мой уровень знаний в этой области. Я ведь не был студентом какого-либо вуза, тем более такой направленности. Но я слушал его, ибо он подавал всё это доходчиво для меня. Что-что, а он умело и ясно рассказывал мне про истины, совсем мне до этого неизвестные. Его тихая эмоциональность так и распространялась на отдельно взятой территории вагона.
Подписывайтесь на нас ВКОНТАКТЕ
— Вот возьмём древних людей: безвестные зодчие египетских пирамид, древнегреческие философы Платон, Сократ, Аристотель, эпический поэт Гомер, скульптор периода высокой классики Фидий, древнеримский комедиограф Плавт и многие другие создали такие творения, такие шедевры, которые ни в чём не уступают лучшим произведениям нашего времени. А ведь тогда телевизоров, компьютеров, ноутбуков и всего нынешнего достижения и не было ни в каких умозрительных мечтах. Это о чём говорит? Вот видишь… Это говорит о том, что мозг человека, его способности нисколько не изменились за все прошедшие тысячелетия. Значит, восприятие вот этого загадочного, золотого сечения исходит от особенностей человеческого мозга. Понимаешь, к чему клоню я? Так вот… Нейроны мозга взаимодействуют при помощи электрических сигналов. Электричество везде, и в нашем мозгу тоже. Ещё в девятнадцатом веке английский врач Кэттон открыл электрические колебания в мозгу животных. В начале двадцатого века немецкий психиатр Бергер открыл вот эти колебания электричества в мозгу человека. И вот после этого многие учёные, физиологи, психиатры скрупулёзно изучали электрическую активность мозга. И они установили, что при разных эмоциональных состояниях бывают свои, присущие этому, определённые диапазоны частоты электрических колебаний, так называемые «мозговые волны». Учёные обозначили такие волны греческими буквами. Электроэнцефалограммы показали, что когда явно выражается активность мозга, то вот эта частота повышается. То есть, мы видим изменение волны в количественном отношении. Как же тебе объяснить…? Вот волна альфа. Она проявляется больше всех. Мозг не может работать постоянно интенсивно. Нужен хоть маленький отдых, покой. Конечно, мозг не может полностью вот так отключиться от всей действительности. Всё равно какие-то мысли, да и присутствуют. И всё же вот это состояние характеризуется присутствием волны альфа. В течение всей жизни, пока функционирует наш мозг, постоянно идут эти электрические колебания. Наш соотечественник Клочков исследовал колебания и получил достоверный график активности мозга. Мы отличаемся от животных своим разумом, умственным трудом. Ни в каком цирке Вы не увидите по-настоящему читающего медведя или собаку, решающую уравнение и так далее. И только у человека в состоянии умственной деятельности проявляется бета-волна.
Я, обыкновенный местный парень, старался, по мере возможности, улавливать течение, ход его мыслей. Никогда не подозревавший о наличии в мозгу, особенно в собственном мозгу, этих электрических колебаний, я мысленно представлял, что в голове моей так и вибрирует вот эта самая бета-волна. Попутчик мой, как мог, доходчиво объяснял мне дальше про особенности именно этой волны. Дальше из его слов следовало, что когда-то, ещё в советские времена, наш соотечественник Клочков с помощью спектрограмм экспериментально показал, что пики мощности, такие выраженные всплески проявляются в районе этой волны. Средняя геометрическая частота для бета-волны составляет 22,13 герца. А вот 10 герц есть среднее геометрическое крайних частот альфа-волн, равных 8 и 13 герц. Средняя геометрическая частота делит диапазон частот любой волны на высокочастотную и относительную низкочастотную полосы. Отношение этих полос друг к другу есть инвариант для данной волны. Вот эта постоянная величина зависит только от соотношения крайних частот этой волны.
И тут он ударился увлечённо в математические вычисления, которые мне поддавались с большим трудом, если вообще поддавались. Я, до этого хоть немного, но понимавший, вроде бы, суть его измышлений по этому поводу, стал терять ориентир, ниточку этой неординарной лекции. Но он, увлекшийся и к тому же, вероятно, забывший, что перед ним сидит не студент какого-либо вуза, а просто попутчик по этому поезду, продолжал сыпать уже математическими понятиями и выражениями. Мне оставалось только покорно слушать его, ибо я, может, в душе уже и признался себе, был всё-таки весь внимание, не взирая на всё своё непонимание. А он говорил про всё это тихо, но как-то страстно. И даже не понимая его совсем, я старался держать себя в роли всезнающего попутчика. Он же, хотя и разделяла нас большая разница в возрасте, относился ко мне, в данный миг, со всей серьёзностью и рассматривал меня как равного себе. Уж за одно это я готов был слушать его внимательно.
Наконец-то его математические вычисления подошли к концу, и он обстоятельно объяснил мне, что отношения величин, связанных с бета-волной, приводят к результату точно равному золотому сечению, а именно к цифре 1,618. Вот она — «золотая пропорция», которую итальянский математик средних веков Лука Пачоли называл «божественной пропорцией», его друг Леонардо да Винчи «золотым сечением», а великий немецкий астроном Кеплер даже «одним из сокровищ геометрии».
Дождь лил, не переставая. Попутчик, кажется, специально сделал некоторую паузу, чтобы я мог как-то всё это переварить в своей голове, что я и делал. Немного, но что-то я осмысливал из того, что рассказал мне этот старичок. Выводы пока не собирался делать, понимая, что мне предстоит и дальше слушать его, потому как всё это являлось предисловием к чему главному. Это я чувствовал неосознанно. Попутчик, внимательно следивший за моей реакцией, откашлялся и продолжил:
Вы понимаете, зачем нужны мемы?
Мем — это не требующий разъяснений символ, который может принимать форму слов, действий, звуков, рисунков, передающих определенную идею.
Современный маркетинг — это идеи, современный бизнес — конкуренция идей. А самый верный способ передачи этих идей — мемы. Мем необычен, придя в рекламу из науки, он может описать, объяснить, показать, упростить и обобщить любую информацию. Единица этой информации будет «жить» в сознании человека.
— Вот замечал раньше, когда один собеседник что-то говорит другому, то у того, к кому обратились, в голове уже элементы данного сообщения. Он понимает его потому, что говорит с ним на одном языке. Специалисты в какой-нибудь области понимают друг друга, ибо у них одна и та же подготовка, те же знания. Соколов, статью которого я внимательно прочитал в одной антологии научно-фантастических рассказов и повестей, дал этому такую формулировку «Взаимопонимание возможно при близких уровнях развития». Нет, нет. Это не в твой огород. Давно не было у меня такого интересного собеседника как Вы, молодой человек. Это я совсем к другой теме. Немного погодя поймёте… Так вот, когда принимаешь какую-нибудь информацию, то при этом человек напрягает своё внимание, выполняет умственную работу, и в мозгу начинает, в основном, функционировать волна бета. Допустим, Вы смотрите на какой-нибудь предмет, у которого форма имеет золотое сечение. Ваш мозг уже настраивается на него. А золотое сечение, как я уже говорил, это отношение частот при бета-волне, при бета-ритме. Вот здесь мы видим наличие информационного резонанса. Понимаете? И вот этот предмет понравился чем-то Вам, и Вы ощутили чувство приятного комфорта в душе, что запомнится надолго, а то и навсегда. Вот это-то и есть алгоритм золотого сечения!
Наконец-то я понимал его. Понимал, что волна бета занимает особое место во всей этой системе мозговых волн. Не только восприятие информации или какая-либо другая успешная деятельность, но и сопутствующая при этом радость, чувство приятного соответствуют вот этому пересечению волн бета и золотого сечения. На самом деле, действительно, получалось так, что и люди, и животные, и растения избегают чувства неприятного. Во многом и определяется этим само поведение живого организма. И когда случается вот это неприятное, то в мозгу преобладает другая волна, тэта-волна. Отсюда и противоположности: приятное и неприятное, гармоничное и не гармоничное, красивое и некрасивое и так далее. Всё это я, в данный момент, уже улавливал, как говорится, на ходу. А старичок тем временем продолжал дальше:
— Но вот возьмём, к примеру, загадку опытов Фехнера. В тысяча восемьсот девяносто восьмом году он установил, что отношения сторон картин в европейских музеях не соответствуют золотому сечению. Понимаете.
— Теперь понимаю. — утвердительно кивнул я головой.
Из опытов Фехнера следовало, что средние отношения сторон 1477 жанровых картин из разных музеев, равны не произвольным числам, а инвариантам волн альфа, дельта, тэта и сигма. Погрешности менее одного процента. И он, старичок, особенно остановился на волне сигма. И было отчего.
— Есть ли в природе мозга неизвестные волны? Наука и не прикоснулась к ним? Как Вы думаете, молодой человек? — и при этом он пристально взглянул на меня, как бы ожидая моей реакции.
— Всё возможно. — в такт ему тихо ответил я.
— В том-то и дело, в том-то и дело. Чем интенсивнее активность мозга, тем выше частота волн. Вот я упомянул волну сигма. Так вот, она является наиболее высокочастотной волной и доминирует при творческом состоянии мозга. И она, эта волна, ещё не обнаружена. А спектрограммы, различные опыты показали, что в процессе творчества мозг использует все свои алгоритмы, все свои возможности. Отношения сторон картин совпадают с инвариантами мозговых волн. Почему так? И тут мне, и не только мне, но и многим другим, исследовавшим этот феномен, кажется, что в дело вступает интуиция художника. Когда он работает над картиной, находится в таком творческом процессе, то у него особое состояние, особенный настрой, особенные эмоции, которые переживает он сам вольно ли, невольно ли, но передаёт всё это и на картину. Статистика Фехнера подтвердила, что в процессе творчества в мозгу-то и преобладает волна сигма. И тут можно вспомнить периодическую таблицу Менделеева, кстати, Соколов тоже упоминает её, которая не только упорядочивает химические элементы, но и становится орудием для исследований. И тут напрашивается сам вопрос об аналогичном законе распределения мозговых волн на оси частот. В своей статье Соколов задаёт вопросы, на которые, не знаю, есть ли ответ или нет. Существуют ли другие типы золотых пропорций, золотых сечений или это золотое сечение является единственным в своём роде? И, вообще, какую информацию несут волны электрической активности? И каков общий принцип самонастройки мозга?
Дождь за окном вагона то сбавлял свой неугомонный ход, то вновь набирал очередной высокий темп. Мы оба молчали некоторое время. Но я понимал, что это временно. Старичок делал паузу перед чем-то главным, и это я ощущал подсознательно. Что-то он держал в запасе. А я тем временем смотрел в окно, пытаясь угадать места, которые мы проезжали в ненастной мгле. Сквозь завесу дождя я лишь угадывал далёкие горы Хамар-Дабана. Но не налюбуешься сейчас дивной природой родной земли, не увидишь зелень сочных лугов, пестреющий ковёр полевых цветов, синюю гладь Селенги, спокойно, величаво несущей свои воды в священный Байкал.
Я чувствовал подсознательно, но чувствовал, будто знал, что всё рассказанное раньше было лишь предисловием, что он сделал паузу, чтобы поведать мне что-то главное, что-то личное, связанное чем-то вот с этим сечением, с этими волнами мозга. Но что такое, связанное со всем этим, можно было поведать мне? Догадки так и повисали в воздухе. Утомительно ли было ждать начала, но я ждал. И вот он, немного откашлявшись, произнёс первые слова, предваряющие, возможно, откровенный рассказ, которые тихим, мягким тоном какого-то бархатного голоса, чуть прорезали тишину ненастной, мрачной погоды, такой неслышной из-за плотно закрытых окон, но окутывающей всё вокруг под аккомпанемент монотонного стука колёс. Его откровение, возможно, всегда удерживаемое где-то в глубине души, вырвавшееся в данный миг на свободу, всё же не резвилось, а потекло плавным потоком мерно, спокойно. Лишь тихая эмоциональность, тихая грусть.
— Это было давно, так давно, что, казалось бы, должно было забыться. Но нет. Память всё держит. Вот и я, проживший, как мне кажется, довольно таки солидную по времени жизнь, помню все детали моего детства, как будто было всё это недавно, чуть ли не вчера, позавчера. А десятки, десятки лет прошло. Ну да ладно. Вот о чём я хочу тебе рассказать. Поверишь, не поверишь — дело твоё. Но со мной случилось такое… Я никому так и не решился рассказать об этом. А вот сейчас потянуло. Может на старости лет и хочу как-то выпустить всё это наружу. Может, может… Ну, так вот… В молодости с одним моим товарищем влюбились в одну девушку. В общем-то, образовался так называемый любовный треугольник. Не сказать, что какая-то зловещая кошка пробежала между нами, но отношения стали немного напряжёнными. Ну и мы, с тех пор, как встретили её, стали, как бы состязаться за право быть рядом с ней. Кто будет удачливее, невозможно было предвидеть. Она давала повод равных шансов, как будто играла с нами. Товарищ мой был в те времена художником, начинающим художником. Старался во всю выставляться, но такого уж успеха не имел. Мне доводилось видеть его картины. По правде говоря, ничего особенного в них не находил. И видимо все остальные, сумевшие, так или иначе, взглянуть на его картины, были такого же мнения, как и я. Так, средне. А он всё пытался и пытался, но всё тщетно. Не знаю, чем бы завершилось наше противостояние в этом любовном треугольнике, кто бы одержал верх? Но этого не случилось, просто, напросто, в силу трагического для нас обоих обстоятельства. Она погибла. Страшная автокатастрофа. Всё обрушилось для нас в один миг. Переживали мы, тяжело переживали. Но я всё-таки преодолел эту чёрную полосу и продолжил жить дальнейшей жизнью. А вот мой товарищ никак не мог вынести этого. Горе его усугубилось. Надо сказать, что он был художником, пусть и усреднённым на этой ниве, но художником. А люди творческого склада ума, характера переживают какую-нибудь трагедию слишком уж тяжело. У них уж очень утончённое восприятие всего вот этого окружающего. Так было и с ним. И стал он понемногу пить. Молод ещё был, можно было погоревать, да и начать по новой жизнь. Понимаю, ещё жена была бы. Но, видимо, всё это было у него намного серьёзнее, чем у меня. Может, всё это так глубоко засело в его сердце. Наверное, так и было, тем более натура творческая. Если раньше он всё время стремился выставить свои картины, пусть и заурядные, то после этого он не предпринял ни одной такой попытки. И продолжал пить и пить. И начинало всё это его затягивать, всасывать. А здоровье-то у него не было таким богатырским. И вот однажды я зашёл к нему, чтобы как-то подбодрить, удержать от очередного запоя и, вообще, вывести из этого состояния. Так вот я пришёл к нему, а он чуть подпитой, сидит над чем-то. Как я понял, он рисует, пишет картину. Какую именно, только и успел мельком взглянуть. Только холст был какой-то не такой. Так я и не понял тогда ничего, но ощущение чего-то не такого осталось, которое потом и позабылось. Увидев меня, он тут же прикрыл какой-то тканью эту картину. Я выказал кое-какой интерес, но он взглянул на меня сердито, может даже, очень зло, и попросил меня уйти. Хотел я как-то успокоить, а то и взбодрить, ведь именно с такой целью я пришёл, но всё напрасно. Он даже и слушать не захотел. Выпроводил. Сказал, чтобы я больше к нему не заходил. Прошло несколько дней, и я повторил попытку привести его в нормальное чувство, но всё опять повторилось. После этого я больше к нему не заходил. Тогда, можно сказать, одна трагедия пришла за другой. Примерно год прошло с тех пор, как я узнал, что товарищ мой умер. Неожиданно остановилось сердце. Вот такой печальный конец. Почему всё это рассказываю Вам? Ведь Вы не знаете их, и на свете-то Вас не было тогда. Но понимаете… Прошло много лет, больше тридцати, наверное. Даже ещё больше. И вот однажды, совсем случайно, я наткнулся на одну афишу. Выставлялись картины моего товарища. Я-то про эти картины совсем и не вспоминал. Конечно, интерес во мне взыграл, ещё как. Вспомнил всё. Пусть картины его никогда не имели успеха, пусть они были в основном-то заурядного свойства, так себе, но ведь прошло столько лет, и, может быть, со временем они стали более востребованы. Кто знает? И я с нетерпением пошёл на ту выставку. А выставлял эти картины один из его родственников. Любопытство моё так и распирало меня. Как же всё-таки воспримут его картины через столько лет? Но ожиданию чего-либо такого неординарного, может, какого-то возросшего интереса не суждено было сбыться. Всё было так, как б
ыло всегда. Посетители смотрели на его картины без всяких эмоций, без волнения в душе. Так можно было смотреть на обыкновенную мебель, люстры, на голые стены. Ни восклицаний какого-либо восторга или же беспощадной критики. Просто смотрели, не останавливаясь долго, и шли дальше. Может, кто-то и сожалел о затраченном времени, о деньгах, потраченных на билеты. Ну что я мог им сказать? Картины эти я помнил. И они меня тоже не взволновали, хотя бы воспоминаниями об ушедшей молодости. Так и шёл я немного грустный мимо его картин. И, наверное, грусть эта и испарилась бы, по мере того, как я покинул бы эту выставку. Но вот что странным показалось мне, так то, что люди всё-таки шли на выставку его картин. Я не был один здесь. И они собирались возле какой-то картины. Но как я понимал, и читал из афиш, что экспонируются только его картины. Других художников здесь не было. А люди всё и собирались в одном и том же месте. Не скажу, что я поспешил туда, но направился, хотя и медленно в том направлении, куда и все. Издали, из-за спин посетителей я увидел вот эту картину. Она сразу бросалась в глаза хотя бы тем, что внешне, я бы сказал, геометрически была не похожа на всех остальных. Чрезмерная ширина, намного превосходящая высоту. И тут я стал вспоминать, и вспомнил ту, предпоследнюю, встречу с ним. Тогда я подумал про холст, что он какой-то не такой. Тогда же я мельком успел заметить лишь только какие-то фрагменты той картины. Какие то деревья и всё. Всё это смутным образом запечатлелось в памяти. Да и то к этому образу, можно сказать, никогда я больше и не возвращался в каком-нибудь хронологическом перебирании моей памяти. И вот теперь я вместе с другими посетителями стоял перед той самой картиной, и как я понимал, перед его последней картиной, над которой он работал в тот день, и которую он явно не желал показывать мне. Вот она — та самая картина. Чем же она привлекла посетителей?
Что такое мем?
У нас есть замечательный канал в , посвященный мемам. Если говорить просто, то мем - это те самые картинки с подписями, которые вы видите в постах или комментариях в социальных сетях и на имиджбордах. На самом деле, мемами могут быть не только изображения, но и фразы, видео и тому подобный контент, но картинки наиболее распространены.
Распространение мемов очень сильно связано с неким общественным запросом, потому что главная социальная роль мема — это работать таким социальным клеем, работать как некая система опознавания своих.