13
Была пища для раздумий, была. Обильная, сдобренная разными случаями, фактами из биографии, многие из которых, если не все, представляли загадку, такую тайну за семью печатями. Истина бытия для человечества, равно как и для меня, была огромной, неизмеримо огромной, по сравнению с истиной человека, человечества каменных, бронзовых, железных веков. Она расширяла и расширяла с каждой эпохой, с каждым веком, десятилетием, годом, а то и сутками, свою территорию, всё раздвигая и раздвигая свой горизонт обозрения в понимании восприятия бытия, познания бытия, самой её истины.
Обильная пища для анализа заключалась, прежде всего, в том, что многое не поддавалось сознанию моему, такому моему восприятию бытия и, наконец-то, моему внутреннему убеждению. Но ведь всё то, что происходило со мной, именно со мной, а не с кем-нибудь другим, было отмечено вот этой печатью самой невероятности, которую я и не постиг. Почему произошла такая индивидуализация моей личности? «Ты отмечен…» — говорила мне задумчиво, но с какой-то долей печали, та пожилая женщина, уже можно сказать старушка, в чьих чёрных глазах сверкнули в тот миг и погасли искры какого-то познания. И невольно посетили меня мысли о том, что я какой-то объект, на котором ставят неизвестно какой эксперимент. От дум таких становилось невесело. Мог ли я возмущаться такой предопределённостью в своей судьбе? Не знаю. А гордиться? Но чем? Я был далеко не юноша, чтобы как-то задирать нос. Далеко не юноша, а мужик, непреклонно по жизни идущий к старости и только к старости. Уж в этом-то была полная истина бытия.
Она больше не снилась, не приходила так во сне. И не встречались мы все эти годы, не встречались. Две встречи и один сон, перевернувшие мою жизнь. Да никогда я не поступил бы в авиационный институт, не стал бы инженером, если бы, не тот сон. Заядлый троечник по физике, как стал я учить этот предмет. Нет, не стал я настоящим физиком, не стал. Она, физика высокого уровня, прошла мимо меня. А точнее, я не дотянул до неё. Вот это и была правда моих достижений.
Московский физико-технический институт, Ленинградский физико-технический институт, Кембридж, Оксфорд, Парижский университет Сорбонна, Гёттингенский университет, Нью-йоркский Колумбийский университет, Массачусетский технологический институт… Мне не хватило, не хватило таких знаний, чтобы поступить, чтобы учиться там.
Герц, Кавендиш, Крукс, Дирак, Планк, Резерфорд, Ферми, Тесла, Бор, Эйнштейн, Иоффе, Черенков, Курчатов, Капица, Ландау… Великие физики, великие люди. Они отмечены печатью гения. Я рядом не был и не буду никогда.
Истина была в том, что я не обнаружил в себе настоящего, истинного физика, не оправдал её надежд, надежд из того сна. И всё же она, и этот сон перевернули мою жизнь. А может, это судьба? И напоминанием этому служило дарованное пятно в конце линии жизни.
С недавних пор я принялся тщательно изучать психологию, надеясь с познанием этой дисциплины, этой науки сознанием своим подобраться к этому ключу, манящему в своём совершенстве производства невозможного. Понимал я теперь, что с изучением физики, с учёбой в техническом вузе, с самой профессиональной деятельностью у меня развилось с большим опережением левое полушарие мозга, вместилище логики. Правое полушарие, рождающее воображение, а то и интуицию, отстало безнадёжно. В моём возрасте было трудно, очень трудно изменить этот дисбаланс. Но ведь эти две встречи и этот сон были из разряда, поддаваемых лишь правому полушарию, тогда как левое полушарие могло легко отвергнуть их. Но ведь я не отвергал, да и, к тому, же я был носителем этого доказательства. Это была аксиома.
Учиться никогда не поздно. И я учился, учил психологию, чтобы подобраться к этому ключу неизвестности.
Шли годы. И, наконец, наступил этот год. Ждали его, многие на планете ждали его, ждали с трепетом, волнением, страхом. 2012 год. Магический год в представлении различных умов. Последний год календаря великого, но овеянного мистическими легендами народа майя, канувшего в лету, ушедшего в небытие в жерновах диалектической истории. Год, предсказанный мудрецами этого народа, как последний год в истории человечества, год, знаменующий настоящий конец света. И была известна точная дата этого оихконца света. Он приходился на ночь с 21 декабря на 22 декабря. Деньоих и ночоихь зимнего солнцестояния, момент, когда в эти сутки, в полдень высота солнца над горизонтом минимальна.
Абсолютное большинство государств на планете строили долгосрочные планы, в основном экономического направления, до 2020, 2030, 2040, 2050 годов. Дальше политики, экономисты, учёные, руководствующие лишь логическим мышлением, таким трезвым расчётом в умах своих, не заглядывали. Дальше был удел фантастов, у которых ух как развито правое полушарие.
2012 год являлся особенным не только в мистическом плане, что возводило его в этот ранг прогностический, ясновидящий календарь майя, он являлся особенным и чисто в материалистическом плане, в плане материалистического мира.
Раз в двадцать шесть тысяч лет Земля и все планеты выстраиваются в одну линию. И начинается «великий парад» планет. Раз в двадцать шесть тысяч лет пронзит Землю и планеты Солнечной системы от самого центра Галактики Млечный Путь, от чёрной дыры просветный галактический луч. Хотя, это просто аксиоматический метод математической логики, такое обыденное галактическое, космическое явление. Но оно, это, действительно, явление грандиозного масштаба станет первым событием в истории человечества, в его историческом мышлении, сознании, в истории человеческой цивилизации. До этого дня такое же событие пережил первобытный человек каменного века периода палеолита.
Один мой друг, ярый поклонник, такой неистовый любитель астрономии пригласил меня посмотреть на звёзды в эту знаменательную ночь с 21 на 22 декабря. Он так же, как и я и многие другие, не верил в гипнотический конец света.
Любительский телескоп-рефрактор с объективом всего 60 миллиметров был наведён на ночное звёздное небо. Оно в эту знаменательную ночь, в эту великую ночь было в нашей местности безоблачным, ясным. Конечно, телескоп-рефрактор изменился с той поры, когда в семнадцатом веке в Падуе Галилео Галилей впервые навёл своё изобретение, самый первый телескоп-рефрактор, имевший объектив меньше пяти сантиметров, на небо мерцающих звёзд.
Звёзды не мерцали столь привычно для взгляда невооружённых глаз. Они выросли до размеров далёких огней горящих свечей. Я чувствовал всю эту грандиозность расстояния, но они стали ближе. А если бы взглянуть на звёзды в телескоп-рефрактор с объективом 102 сантиметра в самой обсерватории Йеркса в Вильямс-Бей штата Висконсин США, считавшийся много лет самым большим в мире. А самый большой в мире зеленчукский шестиметровый телескоп-рефлектор в Карачаево-Черкесии. А многозеркальный телескоп для наблюдения в видимом и инфракрасном диапазонах. Ультрафиолетовые, рентгеновские и гамма-телескопы. Радиотелескопы. Космические обсерватории на орбите «Эдвин Хабл», «Гершель», «Планк», «Росат» и другие. А наш новый российский космический проект чисто астрономического направления, задуманный со времён Советского Союза. Почему же я так поздно проявил интерес к астрономии? Даже своего собственного телескопа нет. А огни дальних свечей, то, бишь, свет далёких звёзд, продолжали будоражить мой разум, моё воображение, мои познания от того, что не в далёких звёздах и галактиках, а в собственной Солнечной системе происходит редкостное, но замечательное космическое представление. И потому не навести телескоп на какую-нибудь планету, нельзя было. И первым таким удобным объектом оказалась соседка, планета Марс.
Он был не совсем красным, но имел направленность к этому цвету. Эта красноватая планета напоминала древним римлянам кровь и огонь, поэтому они назвали её в честь бога войны. Марс. Величиной с горошину, он не выказывал отчётливо свои достопримечательности. А они стоили того. Красная пыль в атмосфере подобна смогу, и окрашивает небо в розоватый цвет. Красная пыль поверхности напоминает такую глину, богатую железом. Преобладание цвета буровато-красного кирпича. Вот отсюда и кровь, и огонь. Так называемые марсианские каналы посреди равнин, пустынь, огибающие кратеры, потухшие вулканы. Высокогорный Тарсис. Четыре громадных вулкана. Самый большой из этих вулканов гора Олимп, вершина которой достигает 27 километров над уровнем поверхности среднего радиуса, по высоте — настоящий рекордсмен Солнечной системы. Диаметр его более 600 километров. На вершине самого Олимпа кратер диаметром 70 километров. Но не только этим знаменита эта красная планета. Каньон в долине Маринеров, длиною в 3600 километров и максимальной глубиной 7 километров. На одной из самых уникальных, если не самой уникальной планете Галактики, каковой является Земля, вот такого феномена нет. А если представить его на Земле? Я знал всё это, знал давно, когда смотрел на Марс величиной с горошину. Но почему я так поздно увлёкся астрономией?
Я смотрел на внешнюю планету Марс и знал, что он, так же как и другие внешние планеты Юпитер, Сатурн, Уран, Нептун, равно и как Плутон, которого в 2008 году перестали официально признавать планетой, выстраиваются в одну линию. И внутренние планеты Меркурий, Венера, как и родная Земля, выстраиваются со всеми внешними сейчас, в данное время, все вместе в одну линию и начинается «великий парад» планет, что бывает раз в двадцать шесть тысяч лет.
— Я собираюсь купить телескоп-рефлектор «Алькор». — открыл свои намерения мой друг.
— Да, да. Правильно. Мне тоже надо подумать. — поддержал я его намерения.
Через час я собрался домой.
— Да сейчас же никакой микрик не ходит. — утверждал мой друг, предлагая переночевать у него, а не тащиться ночью домой, да при том ещё пешком.
Я был непреклонен. Но почему-то не только сознание толкало меня к этому решению, но и ещё что-то такое, идущее откуда-то изнутри, неподвластное разуму, сознанию.
Ночь с 21 на 22 декабря была ясна, свежа своим холодом, но не таким, каким бывают январские холода, достигающие своего морозного пика. Небо ночи отчётливо представляло все мерцающие звёзды, до которых доставал невооружённый глаз. Взгляд мой так и впился туда, вверх, в ясное ночное небо. Знание того, что все планеты Солнечной системы выстроятся в одну шеренгу для «великого парада» в эту ночь, всегда было со мной. Но не только это событие волновало меня. И потому я смотрел на белесую, всё-таки широкую, по меркам неба, испещрённую совершенно малыми, но, всё же, светящимися точками, полосу. Это был один из спиральных рукавов огромной Галактики Млечный Путь. Я знал, что Галактика наша является нормальной спиральной галактикой, каковых, в общем-то, великое множество во Вселенной. Будь Галактика наша неправильной спиральной, эллиптической, сейфертовской, пекулярной, взрывающейся, или же такой радиогалактикой, то вряд ли наше небо пересекала бы эта удивительная космическая дорожка из миллиардов звёзд. Я знал, что огромное скопление звёзд, газа и пыли, удерживаемое в определённом пространстве силами гравитации, образовали нашу галактику, с поперечником, примерно, в 100000 световых лет, состоящую из более 100 миллиардов звёзд. Она, по размерам своим, входит в большой класс огромных галактик, отобранных из миллиардов и миллиардов галактик, рассеянных по безбрежным просторам Вселенной. И всё же Млечный Путь будучи частью Местной системы галактик, частью сверхскопления Девы, грандиозной, связанной гравитацией системы, каковых множество и множество во Вселенной. Всё же являясь такой огромной субстанцией, таким громадным объектом, Галактика Млечный Путь — не чемпион по размерам в Местной системе галактик, а занимает лишь второе место, уступая пальму первенства другой сверхогромной галактике как Туманность Андромеды, насчитывающей, примерно, 300 миллиардов звёзд.
В определённый момент в непрерывном, но не хаотичном, а в строго определённом, управляемом гравитацией, движении великого парада открывается на миг для Земли и планет Солнечной системы окно для просветного галактического луча, идущего всегда и всегда от центра Галактики, от чёрной дыры. Оно открывается раз в двадцать шесть тысяч лет, в самый момент «великого парада» планет. Но ведь чёрная дыра не отпускает ни одну материю, существующую во Вселенной. Загадка Природы. Это за горизонтом истины.
Бывает ли это всегда? Аксиоматическая математическая логика самой сути живого пространства Галактики, самой сути Вселенной. Имеет ли она право на жизнь?
Я смотрел в ночное небо, усеяное мерцанием брызг фонтана светящихся огней далёких звёзд. Пронзит меня, как и всё вокруг, просветный галактический луч.
Быть может, он даст мне ответ?
14
Подписывайтесь на нас ВКОНТАКТЕ
Все мы живём под взором Вселенной. До каждого дотянется её сущность, будто длинная вездесущая рука. Не является атмосфера таким уж сильно закупоренным панцирем, такой уж надёжной рубашкой, что укроет, защитит. Каждый миг нейтрино пронизывает планету, всё живое, всех нас и уносится дальше, продолжая свой вечный путь. Так же и этот загадочный, таинственный, просветный галактический луч. Но оставит ли он след? Может ли он повлиять на какой-либо объект на пути? Он шёл много тысяч лет. Но в какой миг откроется это окно, чтобы совпасть с «великим парадом» планет? Теория множеств. И скрыт сам ответ за горизонтом истины.
Все мы живём под взором Вселенной. Но истина ли в том, что центр каждой галактики составляет чёрная дыра? Достижения астрономии возводят эту истину, чуть ли не в аксиому. Возможно и так в этом сложном пространстве Вселенной. Но ведь они, чёрные дыры, превращаясь от пульсара, от нейтронной звезды в такое состояние, являются объектами в любой точке пространства галактики, становясь тем самым убийцами звёзд и другой всевозможной материи Вселенной.
Что знаем мы о параллельности миров? Были ли мы свидетелями существования антивещества в размерах вселенского масштаба? Познаем ли мы когда-нибудь, с учётом времени как категории четвёртой меры, четвёртого измерения, неведомую, таинственную пятую меру, неведомое, таинственное пятое измерение, которую недавно признала официальная традиционалистская наука. А ведь в технико-технологической цивилизации наука всегда является истиной последней инстанции. Может быть, пятое измерение предполагает материализацию мыслей, велений, устремлений душевной интуиции, претворение в реальность желаемых обстоятельств. Может быть, оттуда бывают кое-какие утечки случайного порядка в виде чёрной темноты. Быть может, кротовая нора, червячный переход, всевозможные червоточины являются теми материальными объектами пятого измерения в пространственном отношении Вселенной? Есть масса вопросов насчёт явлений, уходящих за горизонт истины, нашедших прибежище за горизонтом истины. И потому разуму нашему, поставившему сам интеллект на высший пьедестал, недоступна эта абсолютная истина? А есть ли она, таковая? Или она как вечно манящая суть, сродни живому организму, проходит диалектику, эволюцию, обрастая всё новыми и новыми истинами, и никогда не стоит на месте, никогда не превращается в вечную, закостенелую абсолютную истину? Кто скажет?
Это за горизонтом истины.
Позиционирование каждого государства в мире современной цивилизации по- своему индивидуально. Большинству стран присуще отвоевание какого-либо приоритета в данной нише цивилизации. Но далеко то время истины, когда первостепенным аспектом развития будет единое начало, единая цель цивилизации единого человечества. Может быть, это будет то интересное время активного освоения всей Солнечной системы, когда цивилизация первого типа перерастёт в цивилизацию второго типа. А от неё перейти к цивилизации третьего типа, когда будет подвластен энергетический потенциал всей Галактики, будет легко, намного легче, чем от первого типа, где господствуют противоречия, войны, сама идеология противоборства, а то и вражды, ко второму типу. Но каков будет сам человек? Далека ли высота идеала духа? На данный момент истории интеллектуальный потенциал далеко опережает духовный.
Наука, техника, технология двадцать первого века, по большей части являясь непременной частью всего человечества, ускоряют и ускоряют свой ход только в движении вперёд. Но есть ли истина в том, что в бурном, мощном потоке хоть одна капля будет отмечена неведомой печатью, что скрыта за горизонтом истины. Был ли я этой каплей, что откатилась в сторону от всех, всех?
Вот так и дарованное пятно.
Был ли ответ или нет, не знаю. Я шёл один по пустынным улицам ночи. Наступили уже сутки 22 декабря. Ничто не предвещало гипотетического конца света. Ничто. И лишь пустынные улицы, и одинокий прохожий, каковым являлся я, были реальностью в данном пространстве бытия.
Резко-континентальный климат всегда предполагает внезапное изменение погоды. Подул ветер, ведя за собой чёрные тучи, что медленно, но верно перекрывали обзор ясного звёздного неба. Рядовое явление.
Это было со мной не один раз. Я чувствовал это, чувствовал. Опять. Не в первый раз.
Взгляд. Тот же взгляд, направленный в спину. В который раз.
Остановиться? Обернуться?
Я шёл один по пустынным улицам ночи, не смея повернуться назад, обернуться, осмотреться. Это было со мной, но было всегда непривычно. Нет, я не мог больше так, не мог. Идти под направленным взглядом? Благостное состояние, комфорт в душе меняли свою сущность. Сама эйфория от осознания того, что переживаю этот день, эту ночь, этот миг не могла не дать результат. Раз в двадцать шесть тысяч лет! И только мы, поколения, живущие на втором десятке третьего тысячелетия, поколения начала первой половины двадцать первого века становимся свидетелями этого грандиозного космического явления. В историческом сознании человечества это происходило впервые и только впервые. И только через двадцать шесть тысяч лет будет следующий «великий парад» планет и этот просветный галактический луч, каким будет человечество. Немыслимое, невообразимое будущее! Но все эти мысли улетучились в силу данного обстоятельства. На смену положительным эмоциям пришло и властно заняло место в душе единственное состояние, знаменующее чувство тревоги. И виной всему этому был взгляд. В который раз.
Я остановился в порывах ветра. Я оглянулся, я обернулся.
Посреди пустынной улицы ночи, где порыв северного ветра возвещал лишь ненастье, под светом ясной луны и далёких звёзд, готовых уйти за покров чёрных туч, стояла она.
15
Мела метель, зазывая пургу. Но будет ли так? Снежинки под резким порывом ветра появились внезапно и закружились вокруг. Скоро всё успокоится, успокоится, уступая плавному, чарующему ходу этих снежинок, создающих саму эту тихую зимнюю сказку.
Было необыкновенно, невероятно, и сама вот эта ирреальность данного события состояла в том, что посреди пустынной улицы декабрьской ночи стояла девушка в летнем платье. Ну, точно так, как тогда, на той поляне из камней, плит, валунов посреди тайги.
Явление порой предполагает право повторения. Не мела метель, и резкий порыв ветра обрывался неожиданно, но верно, и не наблюдался полёт снежинок там, где стояла она.
Я знал, я понимал, что это инженерное решение, что это продукт техники наивысшего порядка. Я знал, я был там. Круг!
Я подходил медленно, не отводя взгляда от неё. Она была того же возраста как и тогда, в тайге, как и тогда в прохладе осенней ночи. А кто я в данный миг?
Правильно очерченный нос, что подчёркивал нежные черты лица её и этот взгляд, что излучал в данный миг искренность чистой души и свет мудрости тоже, создавали, указывали, возносили красоту неизменную, прекрасную, вечную.
— Здравствуй. — голос её чистой мелодией, вобравшей в себя все благостные звуки, какие только есть, казалось, согревал меня в эту зимнюю стужу.
— Здравствуй. — говорил я тихо, приветствовал я тихо, немного с хрипотцой в голосе, уступающей явно такой дивной мелодии тембра её голоса.
— Ну что же ты стоишь под ветром? Встань рядом. Ты знаешь. — так и прозвучала чистая мелодия с оттенком удивления и нежности в этой хрустальной тишине декабрьской ночи, что пытался таки нарушить уходящий ветер под натиском крупных снежинок.
— Я знаю. — говорил я на ветру, но готовый войти, войти и быть рядом с ней.
Но сколько лет?
Всё было так, как и тогда. Ветер сторонился нас. Полёт снежинок обрывался, разбиваясь о невидимую стену. Было уютно, комфортно в тепле, как и в тот раз. И это посреди зимы!
Я знал, что это инженерное решение, созданное техникой наивысшего уровня. Но кто стоит за этим? Какой невероятный разум, достигающий властью своей самого волшебства в исполнении. Но ведь покажи человеку древних эпох обыкновенный цветной телевизор в действии, то за кого он принял бы нас? Да, всё относительно в великом пространстве Вселенной, в великой реке Времени.
— Я много думал о тебе. Наверное, я ждал тебя, всегда ждал. Но я жил, жил своей жизнью, как все, как все. И вот я снова увидел тебя. В третий раз. И сейчас я стою перед тобой, простой инженер, мужик, стоящий у самого порога старости. А ты всё такая же, как и тогда. Но, сейчас другое, другое. И стоит ли этого встреча? Я выйду из круга. Я пойду домой. — говорил я это под грузом наступающей старости, под грузом обстоятельства последних лет, когда я встречал Новый год один и только один.
Что взыграло во мне? Не знаю. Но вот эта диспропорция, такое явное несоответствие между нами, какое-то осознание того, что стою я на довольно низкой ступени по сравнению с ней, вынуждало меня к такому решению. Зачем мне это? Мало ли, что я отмечен. О чём говорит это? Стоит ли это того, чтобы возгордиться, да непонятно чем? Нет уж, буду я доживать свою жизнь так, как жил. Я плыву по реке-времени до самого своего конца. Что мне надо, простому инженеру? Это дано, и не изменить никогда.
— Я пришла за тобой.
Была ли в голосе её какая-то мольба или просьба? Не знаю. Было ощущение того, что она ждала этого мига именно в этот день этого года, этого века. Но может, это было требование, высказанное голосом тихим, нежным.
— Но почему? Я иду к старости.
— Ты был свидетелем того, чего не познало человечество.
— Да, это так. Я не знаю, когда это возможно… Сколько веков… — говорил я, понимая суть её слов.
— Река Времени приведёт к этому берегу истины.
— А взгляд? Это был твой взгляд? Тогда я, совсем подростком, шёл на тренировку. В тот день я получил первую пятёрку по физике. Тогда я шёл радостный. Но была в тот день авария, такой наезд на пешехода. Река Времени по своему течению толкало меня к этому трагическому обстоятельству в данной точке территории Пространства. Смыкание, соприкосновение определённого течения реки Времени, определённой точки территории Пространства, автомобиля и меня приводило к случайному, но трагическому обстоятельству, к которому приводило множество моментов, сотканных из секунд, минут, часов, дней, а то и лет, из миллиметров, сантиметров, метров, а то и километров. И всё это — его величество случай. А может, предначертание самой судьбы, чья могущественность неоспорима и велика. Но этого не случилось. Вмешалась какая-то неведомая сила, которую можно назвать и потусторонней. А может из вселенной смыслов? Влияние было физическим, физиологическим и духовным тоже. Взгляд! Это был твой взгляд? Это была ты? А может, это и есть судьба.
Ловил себя на мысли, что в этом круге, отрезанном от всего внешнего мира, я говорил так, как никогда не говорил бы в обыденной обстановке. Но не только. Понимал я сейчас, как никогда, что оберегала она меня все эти годы, оберегала, и именно для этого мига. И он пришёл.
— Я предвидела это обстоятельство.
— Но скажи мне… Это, вот это — технология наивысшего порядка?
— Для тебя, для вас это за горизонтом истины.
— Понимаю.
И было от чего понимать. Я был перед ней как первобытный человек, которому показали бы тот же мобильник, но не объяснили бы само его происхождение.
— Я пришла за тобой. Идём со мной.
Она взяла меня за руку, как берут руку малыша и ведут по новому для него миру. И снова, как и тогда, когда она дарила мне это пятно, почувствовал я нежное прикосновение её, источавшее тепло, от которого, как и тогда, пробежали во мне, нахлынули в меня волны непередаваемых ощущений такого неизмеримо радостного волнения, от которых сильно и часто забилось сердце.
Продолжение этого действия имело по своим физическим характеристикам невероятную, можно сказать, волшебную суть, что было полным противоречием всем канонам, всем законам физики. Мы поднимались вверх. Без технических приспособлений, без ничего. Поднимались медленно, но верно вверх. Будто невидимый лифт был в нашем распоряжении. И будто были мы в стеклянной шахте, ведущей вверх прямо вертикально.
Я как бы оглянулся назад, но скорее вниз. Я смотрел с высоты на поверхность, на территорию, где только что стояли мы. Там мела позёмка, закрутила метель, и под порывом ветра устремились снежинки туда, на освободившуюся, неизвестно от чего, территорию. Но успокоится скоро, успокоится и начнётся плавный танец снежинок. Так бывает всегда перед обильным снегопадом. Белый снег покроет до весны территорию, где недавно был круг.
Медленно уходил я вверх от тополей, домов, пустынных улиц ночи, от северного ветра, от этого белого снега, укрывших мои следы. Я уходил от этой жизни, что проходила на этой территории Пространства, что плыла в данном течении реки Времени. Там оставалась моя Родина и всё то, кем и чем я дорожил, там оставалась биография, как эхо, как незримый след. Но, может, память всегда будет со мной? А сейчас всё шло, как есть, как и должно было быть. Я медленно поднимался вверх вертикально, я медленно уходил вверх неизбежно и прямо в неизвестность.
Она была рядом со мной.
В пору было вспомнить книгу Бурдакова и Данилова «Ракеты будущего», ибо память в пространстве круга была обозначена особенной заострённостью. Мы не поднимались по параболической траектории, чего требовали законы физики, чего требовала сама гравитация. Мы поднимались медленно по прямой линии вверх. Может, это было пренебрежением ко всем известным законам физики, к самой гравитации, наконец, ко всем требованиям логики истины. Но какой истины? Но скорее, это было одним из технических, технологических элементов совершенно другой истины.
Что я мог знать в этом плане? Ведь это было знакомо мне по роду моей профессиональной деятельности, да и книга «Ракеты будущего» из моей библиотеки была подспорьем обострённой памяти. Мы не набирали никакую первую скорость, равную 7,9 километров в секунду, столь важную для разгона и для того, чтобы стать спутником с круговой траекторией. Мы и не думали набирать параболическую, вторую космическую скорость, равную 11,2 километров в секунду, что позволит оторваться от уникальной, родной планеты Земля. Не было никаких технических приспособлений. Не были задействованы воздушно-реактивный двигатель ВРД, жидкостно-реактивный двигатель ЖРД, ракетный двигатель твёрдого топлива РДТТ, плазменные и ионные электро-реактивные двигатели, водородный ЖРД. Не было намёка и на возможные двигатели будущего: ядерный ракетный двигатель, прямоточный термоядерный двигатель, фотонная ракета на основе аннигиляции, формирующая электронное зеркало. И всё же был намёк. На ум приходил только один двигатель, только одна возможность физического материального явления. Но когда взойдёт человечество на вершину этой технико-технологической истины? Через сколько веков?
Может быть, круг, такое наивысшее инженерное, конструкторское решение, вырабатывал по особенной, наивысшей технологии неведомую, неизведанную гравитационную энергию, непознанную, таинственную энергию антигравитации, сверхсовершенную уникальную энергию, изменяющую само пространство, что позволит достигать сверхсветовых скоростей, помноженных во много, много раз. И тогда встанут как на ладони любые точки территории пространства Вселенной, и тогда станут доступны любые пределы всей необъятной Вселенной.
И всё же было не совсем так, не совсем так. Да, мы поднимались с каким-то пренебрежением к гравитации и законам физики, без всякой параболической траектории, и только вверх, медленно, но верно. Не было материи, каковую я знал, было что-то другое. Возможно, это был высший уровень биофизики. И потому я взглянул на одну из многих деталей, достижений этого уровня.
Дарованное пятно вибрировало, волновалось, пульсировало, переливаясь спектром разноцветных огней.
Что такое мем?
У нас есть замечательный канал в , посвященный мемам. Если говорить просто, то мем - это те самые картинки с подписями, которые вы видите в постах или комментариях в социальных сетях и на имиджбордах. На самом деле, мемами могут быть не только изображения, но и фразы, видео и тому подобный контент, но картинки наиболее распространены.
Распространение мемов очень сильно связано с неким общественным запросом, потому что главная социальная роль мема — это работать таким социальным клеем, работать как некая система опознавания своих.