9

Прав был Джон Кларк в том, что когда его навещали какие-либо сокровенные мысли личного порядка, старался держаться подальше от этих молодых людей 2013 года рождения. И ему, Антону, пришлось не раз убеждаться в справедливости суждения своего заместителя. Конечно, при плотной работе, когда ничто не отвлекает, когда мозговой штурм направлен только на одну цель, присутствие этих ребят ничем не выделяло себя. Но стоило в минуты покоя или в какие-то часы отдыха сознанию мозга, разуму, не знающих ни секунды покоя, переключиться на что-то другое, до него тот час же наступало, сначала очень тихим, слабым проявлением, но нарастая всё вширь, какое-то чувство, что ты прозрачен для них в своих абсолютно личных помыслах. От ребят этих, казалось, так и веяло телепатией, такой яркой составной частью экстрасенсорики. И вот эта черта дальновидения, ясновидения как-то создавали такую дискомфортность в его душе, что старался, не подавая виду никоим образом, как-то отойти, выйти за пределы пространственной ауры, созданной произвольно ли, непроизвольно ли, такими необычайными психическими аппаратами этих ребят. Может, влиял на него рассказ Джона Кларка, или же с годами у него развилась какая-то обострённая чувственность, пришедшая к нему, вошедшая в него под грузом опыта прожитых лет.
Необычайность, необыкновенность этих ребят заметили, а, может, и ощутили на себе не только Джон Кларк, указавший Антону такую  их особенность, но и остальные члены команды, что были чуть постарше возрастом. И они, всё-таки, в силу своей молодости ещё взяли вот такую оборону, отгородившись, даже демонстративно, таким глухим забором отчуждения. Так и образовались, скорее именно по этому стечению обстоятельств, а не как иначе, две коалиции, две группировки. Возникшая таким образом ситуация требовала от него и Джона Кларка роль, быть может, в какой-то мере предвиденной в силу вероятностных обстоятельств психологического порядка, что встали они между этими, пока не враждующими, но испытывающими некую неприязнь, что исходила особенно явственно от остальных членов команды по отношению к этим ребятам одного года рождения, такой «берлинской» стеной, сдерживающую любые проявления негативного характера.
Вместе с нескрываемым чувством любопытства, которому были подвержены большинство членов команды в виде таких горящих, сверкающих глаз от предстоящей картины недалёкого будущего, за исключением этих же ребят одного года рождения, играло в нём параллельно такое же чувство любопытства, но уже по отношению к этим пятерым ребятам. И не только. Хотелось ему узнать их помыслы, устремления, мечты, наконец, свойство души. И всё же задача эта не казалась ему столь уж трудной, ибо была среди них представительница его страны, его соотечественница.
Знал он, чтобы как-то утолить жажду любопытства, как-то приблизиться к разгадке такой неожиданной загадки, нужно будет ему поговорить с ней. Задача эта облегчалась тем, что она — его соотечественница, и желание в этом отдалённом уголке земного шара поговорить на родном языке была бы встречена с пониманием и без какого-либо подозрения каждым членом его необычной команды.
Так он и решил сделать. Но как-то дело это оттягивалось, то ли самой подготовкой к предстоящей работе, то ли ещё какими-то другими обстоятельствами, что незаметно подкрался этот последний день подготовительного периода. Ждать дальше было поздно. В полночь предстоящей ночи наступал тот самый долгожданный час Х, ради чего и была создана ООН эта команда. Термоядерный корабль достигнет конечного пункта отправления, конечной точки, венчающей вершину равнобедренного треугольника. И тот час телескопы на борту корабля обратят свои взоры на гипотетическую планету, на Антиземлю, и тот час сверхпроводниковая аппаратура передаст землянам изображение или пустоты космоса, или космического объекта, как подтверждение невероятной гипотезы, невероятного умозаключения. До истины оставалось чуть более полусуток.

10

Загадка, окутанная в ореол таинственности, довлела над всеми, обуревала в умах, нагнетая всё больше и больше атмосферу тревожности, волнения, ожидания, нарастающего любопытства. Здоровый огонь неудержимого азарта блистал в глазах команды. Все так и горели одним желанием, как можно быстрее увидеть, узнать. В пору было лишиться сна, аппетита, холодного, трезвого расчёта в умах.
И лишь пятеро из всей команды продолжали сохранять невозмутимость, такое хладнокровие, тем самым как-то выводя из себя всех остальных, к которым присоединился даже обслуживающий персонал. Уж им-то это зачем?
Антон и Джон, пока успешно играющие роль такого заградительного забора, этакой «берлинской» стены, выстроенной в столь непредвиденной обстановке, таким возмутительным эмоциям не были подвержены. Но параллельно растущее удивление совершенно иного порядка так же прочно вселилось в их души, что они чувствовали себя причастными к какой-то тайне, может быть, такой же значимой и ошеломляющей. И если остальные члены команды воспринимали их необычное поведение, как проявление какой-то заносчивости, то руководители, Антон и Джон, видели в этом знак чего-то пока ещё неведомого, но нового. Но чего? Возможно, сыграло свою роль то давнее высказывание старика о новых людях, про которых так, и притом неоднократно, муссировал здесь Джон Кларк. Но ведь не думают так остальные, включая и обслуживающий персонал. И вот эта загадка, навеяная тем давним утверждением старика, по прошествии стольких лет теперь довлела над ними, руководителями. И от этого не деться.
Было всё так же, как всегда. Команда послеобеденное время проводила на берегу океана. И так же нещадно палили солнечные лучи на всё, на всех и вся на этом острове, и так же воды огромного океана служили надёжным прибежищем от тропической, почти экваториальной жары.
В самый разгар такого, можно сказать, веселья, но отдыха для всех непременно, подошёл Якушев к пятёрке этих ребят, только что искупавшихся, но в данный миг, будто безмятежно, загоравших на песке золотистого пляжа.
— Здравствуйте, Сарюна Аюрова. Здравствуйте, дорогая соотечественница. — приветствовал он громко именно её, нарочито выделяя среди всех остальных, что и не вызвало особого удивления у этой пятёрки.
Слышали все. И заметил Якушев, что, всё-таки, удивление имело место быть, и вызывалось оно не от слов его, а от того, к кому оно предназначалось. Удивлялись остальные, включая и обслуживающий персонал, также присутствующий здесь, но не пятёрка, потому что, в отличие от всех, она знала.
Говорил он на русском языке, что добавляло некий колорит в фон господствующего английского языка, и может быть, звуки родного языка, звучавшие здесь, на этом далёком острове огромного океана, лишь в мыслях его, вот сейчас, в данный миг, озвученные, обрамлённые в саму акустику окружающего пространства, казались ему воплощением не только прекрасного, но и тем кусочком от всего целого, что именуем мы — Родина.
В этом южном полушарии они, родные звуки, доставляли ему и радость, и счастье. И кажется, она, девушка российского Востока, была, в данный миг, с ним на одной волне духовного подъёма. И это обращение на родном языке к своей соотечественнице находило полное понимание у окружающих, ибо необычная команда эта, собранная со всех уголков уникальной планеты, была интернациональна. Как музыка, ласкающая слух, как ветер, освежающий, как дым отечества, терпкий и сладкий, как сама аура родной земли. Звуки родного языка. И в мыслях каждого они были волшебны по-своему.

11

Приближался миг, великий миг разгадки тайны, великой тайны, когда-либо представавшей перед человечеством. Приближался час Х, великий час Х.
Первый беспилотный термоядерный корабль со скоростью, которую прежде никогда не достигала техника человечества, продолжал покрывать околосолнечное пространство. Само вот это расстояние, определённое кораблю новой эволюционной ступени, было невелико по космическим стандартам, даже в пределах Солнечной системы. Новая, более высокая техническая и технологическая ступень представляла истинный фундамент для полномасштабного освоения всех пределов ближнего космоса, перерастания в цивилизацию второго типа, пользующейся энергией своей звёздной системы.
Но великая загадка состояла в том, что являлась ли цивилизация человечества Земли единственной в звёздной системе. И будет ли дано это, само вот это перерастание в цивилизацию второго типа. Или висит над всеми нами определённая предопределённость? Или существует потолок, выше которой нельзя и прыгнуть? Или существует предназначение, за рамки, за стены которого не вырваться? О, судьба! Разум нетерпелив! Но всемогущ ли он?
Термоядерный двигатель черпал энергетические ресурсы, сосредоточенные на борту корабля. Но это был первый термоядерный корабль. И если первому прощается всё, спускается всё в плане какого-либо технического, технологического несовершенства, то последователям его инженерная мысль человечества поднимала более высокую планку. Ожидалось вполне предсказуемо использование ими неисчерпаемых ресурсов межпланетного, межзвёздного водорода, как одного из основных компонентов пространства Вселенной. И тогда термоядерный двигатель трансформировался в истинно «вечный» двигатель, и человечество становилось подлинным, полноправным хозяином всей звёздной системы. Но так ли это?
Сарюна Аюрова шла в кабинет руководителя команды то ли для консультации, то ли для беседы. Понимала она, что вот это громкое, публичное объявление на русском языке, а затем подтверждённое на английском, скорее для ушей всех присутствовавших, о консультации по поводу предстоящей работы, был хорошо продуманный ходом руководителя, и звуки родной речи, и вот такая встреча соотечественников как бы являлись составной, но эмоциональной частью предпринимаемого действия руководителя. Знала она, что консультация эта, беседа эта коснётся не только предстоящей работы, но и другого, что подсказывала ей интуиция, такой лёгкой рябью на глади тихой воды, волнуя тихо безмятежное сердце.
Солнце неуклонно катилось к горизонту, чтобы в очередной раз удивлять всех своим изумительным закатом в этих водах огромного океана. Как и всегда.
Разум так же неуклонно стремился к горизонту, к горизонту познания, чтобы в первый раз побывать там, узнать там будоражащую тайну, великую тайну, великую загадку, в очередной раз подкинутую её величеством Природой.
Что там за горизонтом?