Застынь тишина, зазвени. Ветер крадучись обволакивает ближние сосны, что в неярко бледноватом свете от налитой луны приобрели иные сущности нежели днём, будто замерли и приготовились. Но к чему? Команда, хотя какая там команда, застынет в ожидании, оглядываясь синхронно вокруг. Зловещее пространство, застывшее, что и раздавит гнётом застоялости. Одна унылость. Даже этот скиталец времён прекратил слезливое бормотание и упёрся всем вниманием в гнетущую, звенящую тишину, которая однозначно заявила о некоем прологе перед чем-то таким, что и принесёт событие ужасающего качества. Только жди безропотно. И само это интригующее ожидание могло уже с лихвой отнестись к кошмарному пространственно-временному состоянию, отражающему одно лишь гулкое биение зачерствелых сердец. Заострённый слух так и ловит неутомимой жадностью всего одно звуковое очертание, что и захолодеет внутренняя суть. И есть отчего. На авансцену тёмной ночи приготовится нечто, что у этих пятерых интуиция оттеснит бесцеремонно всякую изощрённость сознания, что и продавится ничтожный разум, ибо светом молнии из высших инстанций объяснилось то, что они – ягнята на заклание. Вот оно – молчание!

Он, посредством самовнушения, входит в такую территорию, где сужается сознание и наступает особенный транс.

Наиболее опасен инфразвук в интервале от 6 до 9 Гц, так как альфа-ритм мозга (подсознание, интуиция, саморегуляция организма) имеет частоту 7 Гц, Нанести удар по святая святых человека, оборвать его связи с невидимым тонким миром – значит превратить «венец природы» в примитивное, лишённое творческих озарений существо. Савантизм на той же высоте.

Он не вовлекает голосовые и горловые спектры, ибо физиологически недоступны диапазоны ниже 500 Гц. Но сыграет иной феномен.

Кричи мозг, кричи!

Человек слышит звук с частотами от 16 Гц до 20 кГц.

Он определит упругую волну. Он сольётся с её особенной материей. Он позовёт, призовёт.

Кричи мозг, кричи!

«Дрессированный» инфразвук частоты в 7 герц прорвался неожиданно в звенящей тишине ночи соснового бора.

Вспорхнула неожиданно явно не ночная птица, разбуженная, встревоженная чем-то. Будто это и послужило началом какой-то взвинченности, накалённости, что пришло потом в движение хаоса в намеченном, отмеченном пространстве. Какой-то зверёк, а может и зверь, подобный кабану или ещё больше, ибо со страху и покажется всё в увеличенном размере, пробежался резво и скроется у ног с такой быстротой, как и появился. Не разглядеть.

Просыпалось и убегало всё то, о существовании которого и не подозревали, не думали. Так живность убегает от землетрясения или вулкана до начала свершения. Но обделён человек таким даром восприимчивости. Но ладно бы так. Придёт другое, что прилипнет отвратительно, замутнит всякий рассудок, всякий разум изощрённого, не изощрённого порядка. И страху добавится страх. И он будет необъясним, пришедшим просто так незваным гостем. Проделки дьявола на фоне бледного света полной луны, где черные сосны отбрасывают зловещие тени, наводя особенный шарм в эту неистовость события, где человек лишь скован, закован обречённой жертвой.

В каждой операции вдруг да проявится непредвиденная случайность, что внесёт свою коррективу, что может стать и не менее значимой, а то и более. Так и сейчас. Но может ли быть такое в одном конкретно взятом месте? То были светящиеся облачка, то возник белый туман.

Слева от него и этой пятёрки забрезжило вот это белесое облако, похожее на туман в просветах зловеще чёрных сосен в неярком свете полной луны. И загустел.

Савант сыграет, обыграет слово в слово из интернет.

В начале мая 1968 года аргентинец Жерадо Видал с женой отправился на машине навестить знакомых. В последний момент к ним присоединилась ещё одна супружеская пара. Решили, что те поедут впереди, поскольку они лучше знали дорогу от городка Часкомус до местечка Майцу.

Вскоре ехавшая в авангарде пара обнаружила, что машины Видалов позади нет. Решив, что у тех что-то сломалось, повернули назад, доехали почти до Часкомуса, но Видалов так и не нашли, хотя никаких следов съездов с шоссе на всём пути не обнаружилось. Супруги уже хотели обратиться в полицию с заявлением о пропаже друзей, когда на второй день Видалы сами позвонили им из …Мехико. Как они там оказались, пропавшие толком не представляли. По их словам, они следовали за первой машиной, когда они неожиданно очутились в полосе густого тумана и почти сразу потеряли сознание. А когда, по их словам, пришли в себя и посмотрели на часы, прошло всего два часа. Они обнаружили, что их машина стоит на обочине незнакомой дороги. Причём краска на автомобиле была вся в маленьких трещинах, словно её опалило огнём. Видалы обратились к первым встречным и с изумлением узнали, что находятся в другой стране…

О белесом облаке, похожем на туман, рассказывал и англичанин Пол Бромхэм. Поздно ночью он выехал из городка Литл-Хаутон. Внезапно в свете фар впередипоявилась молочная полоса, в которую въехала его машина, после чего Бромхэм потерял сознание. В себя Пол пришёл утром на окраине городка Тервей в 16 милях от места происшествия. Его машина исчезла. Позднее полиция обнаружила её посреди раскисшего поля в пяти милях от Тервея. Никто не мог понять, как она туда попала, поскольку следов шин на глинистой почве не оказалось.

Похорони свою суть…

Иди туда…

Возьму тебя за руку, поведу в долину…

Доверься мне доверчивый брат…

В стоячей воде ожили чудовища разума…

Они откровение…

Другая истина…

Хозяйка положения – бренная сонливость, союзница всяческих проделок подсознания. Распахнуты ворота. Заходи и властвуй. Глубоко же запустился тигриный коготь.

Молодые держиморды из свиты, за исключением скитальца времён, сбрасывают одежды вплоть до пляжного облачения. Главенствующего обходит вся эта странность ситуации. Он в роли зрителя в этом невероятном спектакле посреди зловещих чёрных сосен, где софиты – полная луна с субботы на воскресенье.

Трое двинулись в сторону белого тумана, которого не могло быть здесь. Пошли они непоколебимо, настроенные по его программе, образуя ореол зомби.

И подходили эти трое медленной поступью, в которой и могла бы проглядываться некая торжественность, к намеченной линии присутствующей белесости, такого тумана неизвестности.

Никто не останавливал, и сами не остановились, входя без наличий всяких рассудков за саму черту таинственной неопределённости. И растворились…

И придёт сознание. И забурлит рассудок, потому как предстали они при свете синих софитов, оттеняя блеск обладательницы вожделенных движений, раскрывающих прелести тайных желаний в иных средах, но не здесь, порывом экстаза довершающей чарующе плавный танец, воспламенив до упора разные, но в данный миг, едино горячие сущности.

О-о, синие огни софитов! На повидавшей виды сцене выступают прямоходящие трупы отливом синюшного образа. Вот он – эффект света! И это войдёт в историю, облачаясь, дополняясь небылицами всяческих оттенков. И превратится в саму легенду от небывальщин, что и не поверить никогда. Но, может, такова задумка? Но кто режиссёр?

И обернётся вершительница чарующе обольстительных движений, мимо которой уносится вся вот эта восторженность или ещё что-то в этом роде, и разделит изумление вздыбленной публики.

И озираются, и замельтешат напугано-стыдливые глазищи, в которых в данный миг так и не возгорятся искры совсем других эмоций. Но это ли не наказание?

************************************

Заорав истошно, убежал, как крысы с тонущего корабля, вчерашний бравый наездник на коне бахвальства. Убежал, чтобы жалко постылой тропой прийти через годы к последнему полю под завывание пурги на бледный свет полной луны, которая, может, и посочувствует или просто узрит холодным взглядом.

А он, верховод, недавний властитель судеб на определённой территории пространства, остался один на один против этого юнца, который мерещился теперь уж точно наместником дьявола, что, может, и было приближённо к истине. Как знать.

Тихим ветром соскользнул он с самой кроны сосны на землю, сплошь усеянную старыми шишками, и направился к противнику, вооружённому врагу. Хотя, что его оружие.

Вот и враг, одиноко стоящий у сосны. Куда бежать, когда ноги не сами по себе, потому как мозжечок над ними не властен. «Дрессированный» инфразвук сделал своё дело. И не только он.

Зашевелился тигриный коготь, поёрзал, пощекотал в зловонной душе, что владельцем так и охватили всякие соотнесённости сознаний.

Он оставил его на десерт. Это будет развлечение кошки с мышкой.

И началось.

Он идёт медленно издалека в просвете сосен, как будто выходит на ринг, профессиональный ринг, где и сам выход обставлен как изумительное шоу. Но музыкой послужит гнетущий звон тишины, софиты полная луна, которую заслонили обрывки чёрных облаков. Он идёт, будто воспарил. Одна неведомость. И это будет пришествие палача.

Чёрный балахон едва трепещется. Зловещий пилигрим. Или мрачный жнец. Капюшон скрывает его лик, лишь чернеет пустота, в которой растворился лик того, кто вершит и повелевает, кто изготовился казнить. Неужели была в этом предопределённость кривых виражей, что привела на горькую плаху? Унижено трагический финал. Никто и не даст копейки.

Но человек ли он?

Намеренный вызов здравому смыслу. И это имеет место быть. Но будет ли он порождением интеллектуальных фантазий или, же, он станет безумным бредом наэлектризованного страха? Монтокский монстр в эти секунды мог сложить все полномочия перед этим выражением образа устрашающего в своей обтекаемости и заострённости одновременно и показаться довольно смирненьким созданием лабораторных манипуляций или порождением не изученной загадки, что и вселил он в души тех, кто нашёл, кто видел. Он антропоморфен, касательно выражений его лица из зияющей бездны капюшона, что едва колыхнётся продолжением чёрного балахона. Не отвратителен, не безобразен, он угнетающе страшен в своей человеческой и нечеловеческой сути. Но кто бы знал, что в этом и есть игра соотнесённости сознаний.

Трепетавшие, заметавшие мысли раздавленной духовной сущности пока ещё цепляются за право на существование, тогда как безропотно мясистая плоть изготовилась на заклание. Отвратительный момент!

Подойти к нему и как следует прямой правой в челюсть, чтобы откинулся вверх ногами в глубокий-глубокий нокаут, чтобы мозги задребезжали. Но не будет так. Будет пострашнее и на всю жизнь, которую в прочем и не переделать.

Транс боя раскрывает невероятные возможности могущественного организма, который находился где-то две недели, что даже память саванта и не может вспомнить.

Восторжествует аномалия. Он применит телекинез, ибо мысли его от мозга его уже извлекли тот инфразвук, что заставил встрепенуться всю живность ночного леса. Ури Геллер сгибает на расстоянии проволоку, что находится в запаянной колбе.

Взорванный миг! Он подбрасывает его вверх, как ветром загнивший осенний лист. У того хватает ещё сил на истерику, что отображается слабым криком, таким мерзостным светом такой же сущности. И бросает, толкает мысленно на ствол сосны. И загудит спина. Что ствол, отлетевший далеко, — бесполезное оружие против этого дьявола. Но лишь начало, ибо динамика имеет место быть.

Он мысленно вновь подхватывает противника и удерживает в воздухе. Тот и не смеет трепыхаться, или не может. Суть не важна. Так и удерживает в подвешенности. Но что-то подсказывает из пределов высшей реальности таким квантовым скачком. И он следует подсказке. Потому и идёт туда, куда и ведёт сердце.

Так необыкновенное сцепление, в котором он играет роль некоего магнита, совершает переход границы соснового бора и пустынного целинника, такой вотчины бурьянов, чертополоха, осоки болотной, колышущей ковыли и прочего сорняка. Именно сюда привело его сердце.

О-о, может ли быть такое? Очередное чудовище непознанной Вселенной!

Абсолютная чёрная темнота! Таинственная всепоглощающая темнота!

Но неужели возможно такое? Неужели могут собраться в одном месте в одно время вот эти три чудовища непознанной Вселенной, непознанной материи Природы? За короткое истечение времени он увидел вот эти три феномена укрытых истин – светящиеся облачка, белый туман и абсолютная чёрная темнота.

От такой неожиданности он выронил противника, разжав гравитационные тиски. И дала себя знать всесильная гравитация, воздействие которой тот почувствовал, прочувствовал искренне самым задним местом. А далее кувырок через спину, в котором никчёмный мозжечок и не сыграл никакой роли.

…В начале 1957 года французские газеты опубликовали историю, случившуюся с 54-летней Мирей Жене, жительницей провансальского городка Арль. Мирей была опытной, квалифицированной медсестрой и её охотно приглашали в качестве патронажной сестры и сиделки к маленьким детям. В городе она была известна как особа спокойного, уравновешенного характера. Тем большее удивление вызвал её рассказ о необыкновенном событии, произошедшем с ней в один из летних дней…

16 июля 1957 года около полудня мадам Жене, как обычно, зашла в дом семейства Котильон, пригласившем её для ухода за своим новорождённым малышом. Взяв колясочку с ребёнком, сиделка отправилась на прогулку в городской парк. Стояла прекрасная солнечная погода. Из-за жары большинство горожан проводило своё время на реке, и парк в это время был почти безлюден. Маленький Котильон мирно спал в коляске, и сиделка устроилась с ним на скамейке в тени большого дерева. Внезапно свет померк. Всё вокруг окуталось плотной, абсолютно непроницаемой темнотой. Это не было эффектом солнечного удара, когда у человека вдруг всё темнеет в глазах, это не было симптомом какого-то другого заболевания, так как мадам Жене сохраняла полное и ясное сознание и хорошо помнила все подробности своего состояния.

Спящий малыш проснулся и громко заплакал. Отыскав в темноте на ощупь ребёнка, сиделка схватила его и крепко прижала к себе, стараясь успокоить. Вокруг царила полная темнота. Куда-то исчезли шум улицы, запахи цветов и деревьев, голоса птиц. Мадам Жене стояла, боясь пошевелиться.

Как ей показалось, это состояние продлилось не более четверти часа. Темнота исчезла так же внезапно, как и появилась. Оказалось, что уже наступил вечер, начинало темнеть. Дул резкий холодный ветер, в парке зажигались фонари. На бульваре прогуливалось несколько тепло одетых парочек.

Сиделка с коляской опрометчиво побежала к дому Котильонов. Её встретили перепуганные, заплаканные родители: оказывается мадам Жене с ребёнком отсутствовали… три дня! Их искала полиция и многочисленные добровольцы, перевернув вверх дном весь Арль, городской парк буквально обшарили по сантиметру, но ничего, разумеется, не нашли.

В жандармерии мадам Жене была подвергнута строгому и продолжительному допросу: чем она может объяснить своё трёхдневное отсутствие? Но она могла рассказать только о темноте…

Комментарий интернет, который мимолётный савант воспроизводит в памяти. А в этот миг главенствующий опрометчиво темпом спринтера убегает от одного дьявола к другому дьяволу. Пусть бежит, ему не до него.

Нарушение целостности пространства? Колебание электромагнитного поля Земли, когда видимая часть спектра поменяла частоту колебаний и перешла в состояние, неподвластное человеческим органам чувств? А, может, взаимопроникновение разных измерений?

Бледный свет полной луны тоже мог сполна предъявить ему вот этого монстра Природы, который кривой окружностью вздымался в небеса. Увлекающая страшная субстанция. Не клокотала, не дыбилась, застыла в величественной неподвижности, и потому вселяла вожделенный трепет и страх своей абсолютно чёрной темнотой, всепоглощающей таинственной темнотой. И было самым интересным образом осознавать, что там, внутри него, застыл оцепеневшей мышью… человек.