41

Ночь не взошла ещё на зенит, когда он подходил к дому фермера. Безветренная ночь, спокойная ночь. Лишь луна посмеивается ехидно. Так и прищурился таинственный глаз. Что ж, она увидела ох какой спектакль. И три невероятных феноменальностей, сплошь покрытых завесой тайны, увидела тоже. И он увидел.

Они стояли на пригорке и ждали. И, скорее всего его, ибо дед и не только он, но и Эльвира, видами своими внушили фермеру и его сыновьям лишь об одном исходе, лишь об одном превосходстве одной стороны, примерившей на себя одежду тигра. Не больше, не меньше.

Эля не стала подбегать к нему, как к вернувшемуся герою, просто не выделилась из стана болельщиков. А ведь хотелось.

Что могли видеть они? Ничего. Только и был слышен какой-то истошный крик, что даже здесь, на расстоянии, нисколько не потерял свою актуальность. Но откуда было знать им, что парень той стороны, тот самый из круга бахвалистых, и стал жертвой одной из феноменальностей его величества Природы, до тайн которой разуму ещё ох как далеко.

Не прошло и четверти часа, когда они стояли посреди широкого двора, что освещался лампой с вершины невысокого столба, перед довольно уютным по дизайну домом фермера среднего таки размера. Здесь и обещал Алик хоть как-то да просветить всех о ходе ушедшего сражения. А как же? Любопытство распирало всех до одного.

Алик не стал вдаваться во все подробности, тем более утаил неожиданное присутствие трёх феноменальностей Природы. Но и без этого рассказ получился ох как впечатляющим.

Конечно, фермер и его сыновья благодарили искренне от души и назначили сумму вознаграждения, на что Алик решительно помотал головой в знак отказа. Вот тут-то дед и сказал, и спросил:

— Не стоит, он у нас и так богатый. На дело таскает с собой кучу денег. Скажи-ка дорогой внучек, откуда они? Что-то раньше не замечал за тобой чрезмерный финансовый достаток.

Вскинулись глаза Эльвиры, во взгляде которой ох как заиграло искромётное кокетство, непременный атрибут и оружие всей прекрасной половины. И как-то окрылился Алик. Но надо было предъявить им ту купюру, на которую и польстилась та сторона, а точнее он завлёк.

Возле камня лежала монтировка. Если лежит, завалялась, то означает свою полную ненужность. Но почему здесь? Хотя, поблизости жилище, вот за тем поворотом. И кончается округлость горы. Ещё не проступила ржавчина.

Его величество случай!

Он использовал.

Взгляд его увидел то, что не видел никогда, и что недоступно никому, кого природа и наделила даром зрения.

Порядок мира безмерно малых вселенных в сцеплении сил сильного взаимодействия. Увидел мозг. Но была ли нейтрография?

И был хаос…

Руки, держащие монтировку, не дрожали, но сама физиология, анатомия приготовились к прыжку. Территория силы придаст феноменальность.

Пространство окуталось во вращение, предваряя бешенную концентрированность мозга.

Потенциал превосходил 20 процентов, образуя сверхгениальность. Так ли было? Он увидел узлы кристаллической решётки. И заметались атомы, ионы.

Изогнутой лежала случайно нашедшаяся монтировка. Случайно ли?

Обрывок газеты, гонимый ветром, приткнулся к подорожнику. Ещё один порыв и улетит, унесётся навсегда.

Алик вытащил из нагрудного кармана футболки кипу из обрывков залежалой газеты, гонимой ветром, и аккуратно положил на землю. Изумление торжествовало.

— Но как…? – только и выдохнул дед, тогда как фермер и его сыновья тогда приняли это за самую чистейшую монету, да и глазам Эли и того же деда вот эти газетные обрывки показались точно дензнаками.

— Все были в поле транса. – вот таково объяснение.

Конечно, стол по случаю такой победы был очень обильным, но, всё же, дед проявил умеренность в возлиянии, а что касательно гостей из числа молодёжи, то они и вовсе не прикоснулись, чем дед и был очень доволен. Хорошее воспитание! Да и хозяева, конечно же, фермер, следуя их примеру, так же не стали гнать лошадей. Пора было определяться с ночлегом, ибо решено было сразу, что они останутся здесь ночевать.

Дед определился на веранде. А куда молодёжь?

— Мы под открытым небом. – вот так коротко сказал Алик и запнулся.

Вот так загнул. Похлеще, чем монтировку. А её спросил? Да в глаза-то как посмотреть. Но почувствовал всей кожей бойкую улыбку и вот это обжигание лучистых глаз, вместилищ озорства, но и кокетства тоже.

— Можно и во дворе, пока лето не кончилось. Сейчас вам оборудуют. – говорил, тем временем, без всяких задних мыслей слегка захмелевший фермер, душа которого была в самом, что ни на есть, свободно реющем полёте, когда вот так и опрокинулся самый тяжеленный груз, что и подкинула жизнь.

Прищурился хитровато дед, но смолчал. Сам был когда-то молодым. Да и за неё внук и одолел, и отправил на тот свет одного чрезмерно опасного человека. Хотя, это ещё доказать надо. А что до криминалистики, так до неё дело и не думало доходить. От болезней никто не застрахован. Все мы ходим по лезвию бритвы.

Так и настала пора расходиться по определённым местам, когда Алик неожиданно сказал:

— А знаете, отчего весь этот сыр-бор?

Конечно, никому и не надо было объяснять, что обозначает под этим словом «сыр-бор». Конечно, напряжение, ожидание, любопытство мигом оседлали коня нетерпеливости.

— Так отчего? – дед и на старости лет опередил всех, проявив завидную реакцию в купе с резкотухой, что и сто грамм не помеха.

Алик повременил немного, давая передышку вздыбленным сердцам, а затем и выдохнул коротко:

— Клад.