4

Дома было всё вместе. И радость неуемная и такой же нагоняй. И никто слушать не хотел ни про какую больницу. Но вот про встречу в трамвае со странным разговором он никому и не сказал.
Он понимал, теперь-то уж понимал, что за коллизия такая произошла с ним. И это было неестественно и сверхъестественно одновременно. Да, показывали по телевизору, как теряются люди. И не единственный случай, когда находили их далеко от дома. И, как правило, все они полностью теряли память, да так, что и не помнили имени своего и места рождения своего. Да, показывают по телевизору людей, которых якобы похищали НЛО. И они затем, по возвращении, давали интервью. Хотите, верьте, хотите, нет. Один выражал знание множества языков, которое обрёл во время пребывания на НЛО или же в краях небывало отдалённых от Земли, где-то в самых глубинных просторах Вселенной, что и не знать их точное месторасположение посреди миллиардов и миллиардов не то что звёзд, а галактик. У другого также обнаруживался раннее не предвиденный, не учтённый самой природой дар. Но вот почему не показывали, как он свободно бегло говорит по-английски, по-французски, по-немецки и по другим живым языкам. Покажите при независимых свидетелях. А то проговаривание скороговоркой неизвестных звуков мёртвого языка порождает скептиков, скорее всего, наличие ловкого трюка фальсификации. Не больше, не меньше. Но вот официальная традиционалистская наука молчит. А без неё всё это оборачивается в сторону тайной мистики или же ловкой подделки. Вот потому у большинства, особенно абсолютного большинства образованных людей мнение всесильной науки на высоте, на пьедестале.
Конечно, спрашивали у него, да ещё как спрашивали об этих днях, вот про эти две недели, которые ушли, убежали из памяти. «Тебя похитил НЛО.» — так и спросила одна из одноклассниц то ли в шутку, то ли всерьёз.
Но был в их классе парень, который уж никак не мог доверять всяким домыслам, вымыслам мистического характера. Круглый отличник. Но интересным оказалось его мнение, которое он озвучил громко, да принародно:
— У Алика единственный случай из всех известных пропаж. Вы понимаете, что я имею в виду. У него пропала память именно вот про эти дни.
Круглого отличника также звали Аликом, но он не любил, когда звали его так. Альберт – вот другое дело. Но когда кто-то ненароком обозвал его Эйнштейном, то возгордился он непомерно. И стали его как-то, по инерции что ли, обзывать Эйнштейном, на что он нисколько не обиделся, а опять же возгордился. И понятным стало – кто его кумир. Эйнштейн, так Эйнштейн. Великий тёзка.
— И что ты хочешь сказать? – спросил весь класс у круглого отличника и примолк в ожидании вердикта.
— Я читал в журнале «Наука и жизнь». Официальная наука признала о пятимерности нашей Вселенной.
— И значит, отсюда следует… — класс был весь у порога предположения.
— Отсюда следует, что многое возможно, но и многое мистично. Потому что пятую меру Вселенной официальная наука признала, но пока не определила точно, как таблицу умножения. – подвёл уверенно класс к определённой черте понимания вот этот непомерно горделивый Эйнштейн.
— Никто не знает пятую меру, потому что никто не видел. – согласился с ним весь класс.
Не будь в классе вот такого круглого отличника с его непомерно высокими знаниями, то вряд ли состоялся такой разговор. Пороли бы всякую чушь на счёт его исчезновения, посмеялись бы от души, ибо сам исчезнувший, доставивший столько волнений и хлопот, в полном здравии начинал третью четверть. А потом принялись бы за обсуждение компьютерных игр, разных фильмов, про спорт ( если в классе есть такие спортивные ребята, а они были, включая самого Алика) и так далее и далее. Много чего. Ну, в общем-то, это хорошие разговоры, и им подвержена юношеская половина класса. Что уж до девушек класса, то у них как и во все времена всех народов одни разговоры чисто женского порядка. Так уж распорядилась природа.
Но была в классе одна, что было наплевать ей на это таинственное пятое измерение во Вселенной в те дни его исчезновения. Ох уж эта пятая мера.

5

Он мог объяснить нокаут, в который он попал. Хочешь, не хочешь, но в этом виде спорта никто не застрахован от этого. Все знают. И вот это случилось с ним. Но вот другой нокаут, совсем уж круто исполненный им самим, он не мог объяснить самому себе. Конечно, он с удовольствием вспоминал этот эпизод, где на самом деле впервые в жизни проявил достойный уровень и благородство духа. Когда за ним было такое? Но вот этот нокаут?!… Конечно, он занимается боксом, но вот так… .  А удар ногой перед этим самым нокаутом? С каких пор он стал виртуозно владеть таким компонентом из арсенала совсем другого единоборства?
Он сделал попытку взглянуть внутрь себя. Да вроде бы всё так. Какой был, такой остался. Но ведь там, на остановке, что-то было не так. Но как?
Он пришёл на тренировку, чем немного удивил остальных, но прежде тренера.
— Врач сказал тебе поберечься. В спарринг ставить не буду, занимайся на снарядах. – так и сказал тренер.
Он не возражал. На снарядах, так на снарядах.
Тренировка была как всегда. Размялись, как следует и за дело. Его по индивидуальной, но щадящей программе тренер определил на боксёрский мешок. Мол, вытворяй на нём что хочешь, а ему надо со всеми как следует поработать, но особенно подготовить лидеров к соревнованиям.
К снаряду выстроилась некоторая очередь. Он не спешил. Пусть позанимаются и уйдут дальше по кругу. И останется он один на один с мешком на всю тренировку. Так и вышло.
Не расстраивался он, получивший нокаут. Щадящий режим, так щадящий режим. Так и начал он понемногу пристреливаться к мешку. Никто не видит, все заняты делом. А какое ему дело, как и им до него.
Удар левой, правой. Отход и снова. Лёгкий разминочный спарринг. Он после нокаута. Никаких резких движений. С сотрясённой головой не шутят. Вот так – легонечко, тихонечко.
По мере работы на мешке он понемногу, да и входил в раж. Что-то да заставило его пошевелиться быстрее положенного. Вместе с темпом и мозг зашевелился в унисон. И вдруг как молния! Но ведь и он послал в нокаут, да ещё в какой! А сама обстановка? А нож в руке? Может ли кто из ребят секции сотворить такое? Ведь они ещё не мужики? Даже ещё не юниорский возраст. А он сделал. Сделал! Да ещё как!
Могла тренировка не прерваться, но она прервалась. И было отчего.
Он работал на мешке без остановки. Резкость удара была на зависть, как и сила. Линии, траектории, техника были далеко за пределами возраста юноши, такого зеленца, получившего недавно нокаут. И он не уставал.
— Эй, эй хватит. Вот разогнался. – постарался урезонить его тренер.
Он остановился. Огляделся. Вокруг воцарилось удивление.
Опытный тренерский взгляд подметил. Но откуда!?

6

Он поставил бокс на вершину, хотя бы потому, что он должен помочь ему поступить в институт. Пусть далеко не престижный, пусть далеко не высокого уровня, но вуз. Высшее образование – вот тот критерий, к которому подталкивали родители, к которому стремился и он сам. Знал, что не поступит, пойдёт в армию. Но если пойти, то попасть в спортроту. Сделать там повышение в спортивной карьере и снова пойти в бой под названием «поступление в вуз».
Кроме бокса в его арсенале знаний, что и нужны, прежде всего, для такого дела, ничего такого, чтобы предъявить свои претензии на это у него-то по большому счёту и не было. А тут ещё и нокаут. Второй такой и пиши, пропало всякой надежде, всякой мечте. Но странное дело, его сотрясённые мозги, которые сейчас нужно бы поберечь, ещё как поберечь, дабы не растрясти их нагрузками не умственного, не умственного, физического порядка, каковыми являлись тренировки, чувствовали себя прекрасно. Голова и не думала болеть по поводу и без повода. Но вторым, ещё более странным делом оказался тот факт, что они, мозги, стали более эффективными по прямому назначению. Вот уж на них-то он сильно-то и не рассчитывал, да вообще не рассчитывал в мечте на поступление в вуз. Всё полагался на его величество спорт, который в мире этом на самой вершине.
Конечно, институт физкультуры или же спортфак пединститута. Конечно, говорили, что и там нужны мозги. Но знал, знал, что можно окончить и без их сильного участия. Прежде всего, результат, спортивный результат. Но что-то творится с ним не то. В затуманенных мозгах проявился какой-то просвет. Как-то отпало всякое желание шнырять в дискотеку. И лазить в компьютер по разным играм, да в тот же Интернет по всяким делам, идущим по большей части вразрез с учёбой тоже отпала охота. Наступила какая-то эра перевоплощения.
Мозги его потянулись к книгам, которых было вдоволь у отца. Душа к компьютерным играм если и тянулась, то по мере разумности, а не так, как прежде в омут головой. И если в Интернет, то искал он там всё то, что и нужно для поступления в вуз, пусть даже спортивный, а не всякое там слушать, смотреть, скачивать.
Такую перемену подметили не сразу, но когда подметили, то кто-то пошутил зло или не зло: «Это на него нокаут подействовал.» И, странное дело, он не бросился тут же с кулаками, которые у боксёров всегда в полном порядке, на того, кто так сказал. Почему, но мозги не позволили, уняв лишнюю страсть в душе, заставив биться сердце ровно и спокойно. И не содрогнулась, не взыграла тихая рябь на ровной глади воды спокойного озера. Когда с ним было так?
Конечно, многие, многие видели нокаут, в ореоле которого он барахтался, как карапуз в мелкой воде, как рыба последнего издыхания на выброшенном берегу. Но никто из знакомых и друзей не видел другой нокаут, в котором дух его пребывал на вершине. И он похвастался бы, ещё как похвастался, но мозги непонятным образом удержали ранее беспокойную, неравнодушную в таких делах душу, и он непонятным образом, да и смолчал о своём таком подвиге. Что-то творилось с ним.