7

Опытный тренерский взгляд подметил. На носу опять соревнования. И опять наступает азарт, тренерский азарт. Всё раскладывается по нужным полочкам. Кто в каком весе, кого и как. Где и как обойти соперника. И не просто, а за первое командное место. Но что-то, где-то не так. Один вес. Но ведь этот парень что вытворяет на тренировках. Не должен был он спарринговать. Но ведь поставил его. И что он выдал. Нокаута как будто и не бывало. Врач будет против? Но тот ли будет врач? На всякий случай он впишет его в заявку. И если другой врач, то выпустит его. На этом турнире ох как важен результат.
Очередному соревнованию он обрадовался как никогда. Пусть даже пока в неопределённом запасе. Но ведь появился шанс. Азарт и вдохновение! Но с практической стороны это ещё один шаг к мечте, к поступлению в вуз. Да пусть не обойдёт, да согреет луч надежды этот шанс! Вот такая искра в душе.
Тренер озирался беспокойно, но потом наступило  какое-то непонятное облегчение, что проявилось маленькой радостью на лице, окутанного в полный ореол забот. Но это всегда так перед соревнованиями.
— Готовься. – так и сказал он ему, на что он обрадовался, как малыш неизвестной, но манящей игрушке.
Всё дело в нём. Искра должна зажечь костёр, а то и небывалый костёр. Всё дело в нём.
Азарт и вдохновение гнали его вперёд. Он был похож на молодого, необъезженного скакуна, резво пританцовывающего, стремящегося вздыбиться и угнаться за буйным ветром свободы. А чем он не скакун? Да и остальные тоже. Разминка юных боксёров для сравнения подходила определённо точно.
На первый бой он выходил против явного фаворита. А таковым и должен быть недавний чемпион недавнего турнира, в котором он в финале выиграл в виду явного преимущества именно у того, кто и послал его тогда в нокаут.
Тихий ветер поймал свободу, не унимался, разгонялся и уже он не ветер, он ураган, сокрушающий всё на пути. Как из чистого родника незаметного выйдет полноводная река, обрастая мутной водой и всесокрушающей силой, когда выйдет за берега. И тогда держись.
Он встал на такую изготовку, которой и не был подвержен раньше. Но откуда? Наш организм – набор мяса, крови и костей, которым управляет мозг. А что знаем мы о мозге? Может, он и есть просто ловкий инструмент? Но что за ним?
Часто на юношеских соревнованиях бои проходят на низком техническом и тактическом уровне. Грубый обоюдный обмен ударами и всякая там возня и само пренебрежение к защите всегда присутствуют, оставляя тяжёлое впечатление для истинного гурмана бокса. Но один бой решил выделиться на всеобщем фоне своей изысканной красотой, в которой нужные линии не переходили за грань стандарта, дозволенного по истине, по разумению данного вида спорта. Всё было так, как и надо, как и нужно.
Передвижение от самой постановки ног было таким, каким и должен требовать ринг, именно ринг. Излишняя сутолока, нескладная сумятица была совсем исключена, что и в гости не ходи. И почувствовал гурман манящий запах изысканного блюда.
Торжество комбинаций обрадовало много глаз не только болельщиков, но и тренеров, судей и самих юных боксёров тоже. В воздухе задышала красота.
Основные технические приёмы защиты и нападения сопровождались правильной биомеханикой главных компонентов бокса. Удары! Тут были связка из двух ударов, серии из трёх, четырёх ударов. Хук, апперкот, прямой. И вовремя отходы для продолжения изумительных сплетений всего арсенала, которым смогли на самом деле обрадовать всех в зале оба этих боксёра. И потому была тишина от единого внимательного взора. А на ринге полыхал пожар.
По мере продвижения к финальному гонгу обозначилось неоспоримо преимущество одного из боксёров. И вспомнили, и узнали все в его лице того самого боксёра, что в предновогоднем турнире барахтался, что ни на есть, в трясине нокаута. Вот это чудо!
После победы над чемпионом турнир превратился для него в бархатную дорожку, где он всё довершал до конца третьего раунда. И спрашивали все, откуда у него вот такое преображение. Он кивал на тренера. А тот в свою очередь никому и не дал повода усомниться в этом.
А он призадумался, крепко призадумался.

8

Шёл снег в конце зимы. Потому и не шуршал под ногами новый снег, что при свете только что загоревшихся ночных фонарей падал величаво крупными снежинками, будто первый снег осени. В городских сумерках смотрелось это красиво, вдохновляя мысли, но скорее настроение. Он любил смотреть на крупные снежинки, но особенно осенью, ибо весной они обретали совсем другой оттенок. Но пока конец зимы.
Он не услышал, когда его кто-то догнал и пристроился рядом. И этот кто-то оказался его одноклассницей. Немного озорное лицо её приобретало всё же при свете ночных фонарей вполне достойные черты, что могли  привлекать такой чистой девичьей красой. Но и дух под стать.
— Ты стал чемпионом. Как чувствуешь себя в этой роли. Кажется, зазнался. Смотри – ещё не придумали препарат от звёздной болезни. – бойко, с оттенком безудержного веселья, так и затараторила обладательница чистой девичьей красы да такого же духа, которую и звали просто Эля, ибо до Эльвиры ей, видимо, ещё расти, да расти.
Конечно, никакого «здравствуй» он от неё и не ожидал. Вот так сразу быка за рога и испортить настроение таким выводом. Но, странное дело, у него и не собиралось портиться благодушное настроение под напором крупных снежинок. Кажется, добавился некий колорит, да и веселья прибавилось. Сам тон голоса её нежного и чистого заставляли скорее рассмеяться таким словам, нежели принять их к сердцу в отрицательной форме.
— Ну как тебе тот бой перед новым годом? Там, в зале, был наш класс. И ты тоже. Я подумал, пришли болеть за меня. А тут такое. А после боя я ничего не думал. Какая там мысль. Одно завихрение мозгов. – вдруг или не вдруг, сам не мог толком понять зачем и для чего, но вспомнил он то беспомощное барахтанье по рингу, свидетелями которого были очень многие, в том числе и она.
— Я видела. – неожиданно тихо отозвалась вот эта бойкая одноклассница.
Тогда ей захотелось быть рядом с ним, поддержать, наконец, унять боль и физическую, и душевную. Но рядом с ним оказались люди, достаточно много, и повезли его в больницу на обследование. А потом он пропал. И что тут началось. Половина школы, но, понятное дело, весь класс заговорил об этом. И все переживали, и все надеялись. Но у неё всё это было своё, внутреннее, про которое никто и не узнал.
Заметил он это, потому как сердце вздрогнуло неожиданно. Неожиданно! Что за голос? И взглянул на неё. И отразили ночные фонари одну лишь чистоту. «Ну и красавица…» — удивился он. А как же раньше не заметил. Вот так да! А сейчас и фон соответствующий – замедленно-магический ход крупных снежинок при свете ночных фонарей, что отразили серебристую пыль  от чёрного неба и повалили неторопливо хлопьями. Вечерний город.
— Жалко было, да. Весь в полном нокауте. Пятый угол не мог найти. – постарался он съязвить напротив настроению и неожиданному душевному состоянию, от которой сердце разыгралось будто на разминке перед соревнованиями, но всё же как-то иначе.
— Может быть. А вот на последнем турнире болела против тебя. Так хотелось, чтобы ты повторил предновогодний турнир. Чтобы ты шестой, седьмой угол искал. – и снова бойкий тон и такая радостная дерзость.
Но шло это от чистоты, что никак не разозлиться в ответ, а наоборот. И рассмеялся Алик. И она тоже. Искренняя истина. Вот так да! Настроение меняет пространство. Вот и сейчас оно окуталось в такую ауру, что оба почувствовали высоту неожиданную, неосязаемую обыкновенно, но доступную духом. Так было, есть и будет.
Так и шли под снегом конца зимы. Было радостно. Что там чемпион. Другое. И была она, эта радость на двоих. Так, взялась просто, будто упала с неба и вселилась в них. И говорить, да хоть о чём. Особенная аура, особенное пространство.
— А знаешь, Эля, такое ощущение, что это не я победил.
— Почему так? Скажи.
— У меня не было такой техники. И за короткий срок… не знаю.
— Но ты, есть ты.
— Я есть я, но…
— Не волнуйся, не переживай. Ты, есть ты. А как я болела против тебя… – и звонкий смех.
Особенная аура, особенное пространство.

9

Весна принесла с собой не только тепло, не только таяние снегов, за которым последует пробуждение спящей природы. Она изменила, может где-то немного, а где-то и много, души тех, кто готовился к единому ЕГЭ, чтобы сдать его, преодолеть его и готовиться совсем к другой жизни, к жизни студента, а то и к жизни солдата в случае неудачи, именно неудачи, ибо редко кто сам напрямую стремится туда. Таков уж определённо путь юношей. Вот потому весна и расслабляла, давала сбой в настрой.
Весну он встретил с изменённым состоянием души. Вот так, наверное, стоило сказать  про него после той встречи с одноклассницей. Казалось, у него-то наступит большое расслабление, ибо за ним никогда не наблюдалось рьяное усердие в постижении тайн познания, укрывшихся посреди страниц учебников, и которые старались доступно объяснить учителя, дабы облегчить это самое усвоение. Но случилось другое, получилось наоборот.
Он накинулся на учебники, как накидывается гепард на газель Томсона. Вот уж где он проявлял себя страстным хищником. Да откуда это него?!
В этой гонке он, всё же, успевал сделать передышку и спросить самого себя, задать вот этот важный, сверхважный вопрос: «Почему? Откуда?» И, конечно, сознание говорило, как-то старалось объяснить такую суть, да и попутно спросить самого себя: «Эти две недели. Что я делал за эти две недели? И где я был эти две недели? Что случилось со мной за эти две недели?»
Ящик памяти открывался легко. Он помнил и раннее детство, когда ходил в детский сад, и первый класс, и первые занятия боксом, и вчерашний день, и то, что было час назад. Но в ящике с недавних пор обнаружилось двойное дно, в которое и не просунуться, и не влезть. Вот там-то и укрылись эти две недели, обвёрнутые одеялом мистики.
Пробовал взглянуть внутрь себя, проанализировать ситуацию. Вроде бы душа на месте, только вот приободрилась как-то после той встречи с одноклассницей. Да и голова на месте. Но знает же, что многое не так. И знаний прибавляется, как набухает снежный ком. И резко прибавил в технике. А тот изумительный нокаут на остановке? Но скорее тот удар ногой. Откуда всё это?
А интуиция молчала, вообразив себя важной недоступной дамой.
Вот таким образом он и встретил весну. В такой рьяной гонке за знаниями. И это стало приносить свои плоды. Из заурядного троечника он постепенно превращался в такого монстра знаний, что и нельзя было не заметить. И обрадовались этому почти все, и одноклассники, и учителя, собственные родители тоже, даже ребята из секции прослышали про это. Но лишь до одного не достучалась такая радость. И таковым оказался Альберт по прозвищу «Эйнштейн». Да ладно бы зависть к достижениям одноклассника, но было ещё и другое. И это другое можно было назвать синдромом вечного треугольника. И это, конечно, было совсем из другой сферы, нежели постижение знаний. И здесь он оказался на периферии, на таких задворках, что и не позавидуешь. И всё дело в ней. А она-то, предпочла не то слово, она встретила весну на таком высоком уровне, на непостижимом подъёме духа, о чём и может вздыхать да мечтать каждая девушка этого возраста, лишь ступившая на путь зрелости. И причиной такого уровня, такой волнительной радости был вот этот парень, с которым происходило непонятное преображение, влекущее за собой полный шлейф из тайн, такой вот мистики, что и не познать. Особенно ему самому, обладателю такой метаморфозы.
Конечно, вот этот умный, разумный хлюпик по прозвищу «Эйнштейн» никак не мог посостязаться с конкурентом по чисто мужским параметрам как сила организма и всего тела, выносливость физической работы, резкость быстроты, координация движений и главное – бойцовский дух. Так что о пресловутом состязании самцов-бизонов за самку и речи не могло быть. Тем более она устремила свой взор и дух лишь в одну сторону, на берегу которой обосновался прочно вот этот бывший заурядный троечник, но пусть даже начинающий боксёр. Но ведь он уже чемпион одного турнира. И, кажется, вот такое высокое её стремление духа было ничуть не напрасным, ибо с того берега в ответ устремился подобный уровень. Но вдвойне обидно стало, что он, вот этот непобедимый конкурент, покусился, к тому же, на сам трон пространства знаний, в котором, казалось, он будет восседать непоколебимо до самого окончания школы, и тем самым и войдёт в историю под первым номером в этой непростой гонке учения. А ведь нежданного соперника тоже зовут Альбертом. Так кто «Эйнштейн»?
А они, вот эти двое, как-то стали вместе посещать ещё и библиотеку. Про это никто не заметил, кроме одного. Конечно же, это был «Эйнштейн», тоже заядлый посетитель библиотек.
Странное дело, все под таким порывом так и рвутся в кино, на дискотеку или же в какие-нибудь безлюдные места, чтобы дать раздуться пожару сверхэмоционального характера. А они тащатся в библиотеку. И вскоре понял первый ученик класса по знаниям, под которым уже стремительно зашатался трон, что причиной вот таких странных хождений в библиотеку является именно вот этот конкурент, вздумавший подтянуть себя и заодно её, уж сильную твёрдую ударницу, но не отличницу, в этой гонке за успешным ЕГЭ. И это будет лишь первая ступень. Глядишь, и взберутся оба на пьедестал.
Нередко вот эта тройка встречалась вот так в библиотеке. Ничего не подозревавшие Алик и Эля приглашали «Эйнштейна» к себе за стол, дабы шёпотом да обсудить какую-нибудь проблему. Ничего не оставалось, как ему присоединиться к ним, да заниматься вместе без всякой искренности души. Вот и на этот раз они позанимались вместе, и пошли домой. Но, кажется, эта пара и не сильно спешила домой. Так и шли, и болтали так про всякое. И хотелось этому «Эйнштейну» хоть как-то да задеть конкурента. Вынашивал в голове всякие колкости, даже мечтал увидеть этого тёзку в самом неприглядном месте самого глубокого дна. Но в жизни всё получалось наоборот. А вот эта низкая мечта как-то стала немного и препятствием в гладкой учёбе. Не всегда мерзость помыслов бывает союзником в намеченном деле, каковым и являлся для него сверхуспешная сдача ЕГЭ, получение грамоты, да поступление, что ни на есть, в престижный вуз. Всё хорошо, в этом много чистоты. Но вот зачем уж желать другому зла, облив тем самым свой, будучи чистый, путь вонючей грязью зависти. Но если уж душа не отмечена печатью благородства, то никакие шикарные знания мозга не станут помехой самым неприглядным проявлениям такой вот мелкой неказистой души. И круглый отличник решился на это, дабы выказать себя на пристойном месте, а то и на вершине при свете яркой рампы в глазах у этой чересчур уж бойкой Эли. И начались кое-какие разглагольствования насчёт гениальности Эйнштейна, настоящего Эйнштейна. «Неужели этим хочешь выказать себя при хорошем свете. Но если у тебя такая кличка, то не значит, что ты раньше всех подобрался к вершине. И его зовут Альбертом. И на данный момент вполне, кажется, что и он заслуживает такой клички. И много чего. А что ты ещё можешь духовный хлюпик?» — подумала с оттенком брезгливости Эльвира. Но пока она думала, Алик, он же Альберт – чемпион недавнего турнира по боксу отвечал:
— Конечно, можно согласиться с тем, что считают его гением всех времён, что его имя считают синонимом гениальности. Конечно, можно согласиться с тем, что пишут иногда о том, что теорию относительности ассоциируют с наивысшим достижением человеческого разума. И знаешь, тут я вспоминаю как-то смутно, но вспоминаю насчёт этого. Кто-то говорил мне это.  И говорил, что можно порой это назвать вершиной человеческого разума. Человеческого. И когда говорил человеческого, то что-то вкладывал он в это. И это надо понять.
Но не понявший последних слов тёзки круглый отличник продолжил было опять разглагольствования, которые недвусмысленно упирались в то, что его как-никак, а величают такой кличкой. Всё это в лице его стало походить в данный миг в некоторое подобие глупости, на что брезгливость Эли к нему не преминула удвоиться. Хотела, было, она вслух выразить вот недавно проявившееся чувство, как Альберт – чемпион недавнего турнира по боксу как бы продолжил ни в чём не бывало свои рассуждения:
— Конечно, теория относительности Эйнштейна получает подтверждение в наблюдениях. Хотя бы взять три известных классических эффекта – смещение перигелия орбиты Меркурия, отклонение светового луча в гравитационном поле звезды, самый известный случай – гравитационное поле Солнца и вот это замедление времени в гравитационном поле. Возвращение космического путешественника домой таким же молодым, как и покидал родную планету, тогда как все, кого он знал, состарились.
И замолк как-то в силу таких обстоятельств этот круглый отличник, в котором взыграло во всю одно лишь недоумение. И это он слышит от заурядного троечника. Хотя, он только и успевает в последнее время исправлять вот эти самые пресловутые тройки, обращая в радость учителей и, главное, эту Элю, глаза которой и сейчас не устают исторгать восторг относительно его, вот такого жизненного конкурента. А тот всё продолжает свои неожиданные по невероятности рассуждения:
— Не познан до конца этот мир. Не всё уложено по полочкам. Да и когда свершится это – неизвестно. Да хотя бы взять открытие астрофизика из американского Корнеллского университета Рэйчел Бин, опубликованное в британском научном еженедельнике New Scientist. Она поставила под сомнение ключевое положение пространственно-временной модели мироздания. В промежутке 8 и 11 миллиардов лет назад коэффициент искажения времени был в три раза более значительным, чем коэффициент искажения пространства. Вот так и выложено её открытие в Интернете. Это раньше я скачивал оттуда музыку и разные фильмы. Сейчас другое. Ну, да ладно. И вот британский журнал отмечает, что теория относительности получила ряд подтверждений своей верности в рамках одной Галактики «Млечный Путь». Но она никогда не проходила проверку на гигантских пространствах Вселенной. Её работа является первой, которая обобщает данные о движении миллионов галактик. И вот это нарушение пытаются объяснить воздействием тёмной энергии. Но вот в Интернете так и пишут, что вот эта таинственная тёмная энергия открыта в 1998 году. А в журнале «Наука и жизнь» я читал, что вот эту тёмную энергию, также как и тёмную массу в 1996 году. Но суть в том, что открыли их в самом конце двадцатого века, в самом конце тысячелетия. И что тёмная энергия, и тёмная масса составляют 95 процентов от всей массы Вселенной. Остальные пять процентов составляют галактики со звёздами, туманностями, планетами и так далее. Но, опять же, я вернусь к тёмной энергии. Эта субстанция, как пишут в Интернете, согласно современным представлениям, противостоит силе тяготения и заставляет Вселенную расширяться.
Ох, эта Эльвира! Восторженные глаза так и помутили разум круглого отличника, заставив забиться сердце неравномерно в силу некоторой, а то и полной зависти. Зря, совершенно зря он затеял такой разговор, вот такое разглагольствование. Вот так и отпихнули его от пьедестала. А эта Эльвира возьми, да спроси: «И эту женщину тоже можно считать гением человеческого разума?» Ну как же девчонке не спросить про это. А что этот чемпион недавнего турнира? Так он продолжил, ещё как продолжил уверенное плавание по просторам вот такого разговора:
— Конечно, Рэйчел Бин – гений, благодаря вот такому открытию. Её можно поставить в один ряд с Софьей Ковалевской, Марией Склодовской-Кюри. Конечно, и Эйнштейн, которого нередко называют гением всех времён, и Тесла – такой «властелин мира, что изобрёл двадцатый век» и Эдисон, Резерфорд, Менделеев, и гений древности Архимед, да и многие-многие другие, которых я попросту не перечислил, потому что это займёт время, использовали намного большее число процентов от возможностей мозга.
— Расскажи. – от глаз Эльвиры так и вырвались лучи восторга, что далеко затмили вконец умолкшего отличника.
— Считается, что из 14 миллиардов нейронов коры больших полушарий у обыкновенного человека работают примерно 700 миллионов, что составит пять процентов нервных клеток. Вот таков потенциал у абсолютного большинства на планете. А вот людей, что используют уже десять процентов от всего, что есть, называют одарёнными. Но вот тех, кто задействовал 20 процентов, возводят в ранг гениальных. То есть, у них работают плодотворно уже миллиарды клеток одновременно. В Интернете так и прописано вот такое мнение: гениальность программируется в глубинных структурах мозга, которые последователи Фрейда называют подкоркой. Так и написано, что она служит своеобразным фильтром, что отсеивает всё несущественное, чтобы человек сосредоточился на главном. Это своего рода программа для использования отредактированной в подкорке информацией. Так вот, внутренний фильтр гениев пропускает всё подряд, поэтому их сознание улавливает намного больше деталей окружающего мира. Потому он и может делать вот такие открытия на обширном фактическом материале, что и недоступны абсолютному большинству. Но вот есть какая-то странность… — и призадумался под конец Алик, победитель недавнего турнира.
Но не заметил этого отличник, и, конечно, не заметила этого Эльвира, что так и искрилась вся в лучах восторга. И кто после этого «Эйнштейн»?