5

Я ничего не имел против прихода в этот дом, может, скорее наоборот. Уж во всяком случае, во мне взыграло сильно вот это   здоровое чувство любопытства. Может, не один я думал о внутреннем убранстве, расположении этого дома. Но мысли такие невольно, да и возникали. Мы входили туда, где было основание буквы Т. Сначала немного узкий проход, именуемый коридором, в стене которого прибита небольшая, но всё же вместительная вешалка. За коридором начиналась кухня. Там посреди неё стояла пожилая женщина, её мать, что не трудно было догадаться.

Из разных разговоров я представлял её как-то по-другому. Мне тогда казалась она какой-то, может, более старой, овеянной     каким-то налётом темноты, что делает её похожим на чёрную колдунью, у которой глаза прямо таки извергают недобрые чувства. «Мать у неё шаманка, ведает такой чёрной магией» — говорили не только деревенские женщины, что, как-то характерно для них, но и некоторые мужики, и представители так называемой золотой молодёжи. Под их суждением у меня и сложилось такое впечатление.   Уши мои дали воображению свой толчок, своё осмысливание. Лучше раз увидеть, чем сто раз услышать. Как верна народная поговорка! Перед взором моим предстала совсем другая женщина. Глаза её излучали в данный момент участие, сочувствие и были отражением самой доброты. Да, так и есть. Я не ошибался, я определил точно. И стало на душе от этого не только легче, но вселился туда истинный комфорт. И была она не такой старой, какой старались представить нам некоторые болтливые языки, которые казались мне теперь, были обмазаны некоторым слоем зависти. Живоё бодрое тело для таких лет, в довершение которого прекрасный облик. «Именно такая женщина и могла родить такую красавицу» — молнией пронеслась такая мысль, независимо от моего сознания. Но и сознанием вольно или невольно, признавал я в последнее время этот истинно неоспоримый факт.

— Он упал с коня. Там, на пути оказались змеи, гадюки, ну и конь встал на дыбы. Я видела это. Было как-то неожиданно, резко. – объясняла она.

— Понимаю. У тебя головокружение? – спрашивала она меня.

— Да. Что-то не проходит.

— У тебя тошнота?

— Есть такое.

— Шум в ушах есть? Как со слухом, как с памятью? Ты терял сознание? Как вестибулярный аппарат? Сам ходить можешь?

— Сначала нет. Но вот когда пришла она, кажется, немного потерял сознание. А вот шума нету, и слух вроде нормальный и память   тоже, только ходить ещё тяжело. – старался отвечать я на все её вопросы.

— Значит у тебя всё это в лёгкой форме. Но это к лучшему. В первую очередь надо прилечь. Прежде всего, покой. Сейчас займёмся   тобой. – говорила она так убедительно, что я во всём уже доверился ей.

Через кухню она провела меня дальше, в комнату, которую, наверное, можно было назвать залом. Здесь же я прилёг на какой-то старенький диван. На первый взгляд сразу бросился мне, приковав всё внимание, такой большой шкаф, весь обставленный книгами.

«А есть ли у кого-нибудь из местных вот такой? Да, вряд ли.» — подумал я, представляя мысленно тех, с кем нам приходилось  общаться. Всё же было это, на самом деле, именно так, вот этот шкаф с аккуратными рядами книг в далёкой деревне, которую мы, студенты, сразу определили как отдалённое захолустье. Не удивительно, что дочь её окончила школу круглой отличницей, но которой почему-то не дали золотую медаль.

Спустя какое-то время в зал вошла её мать. В руках она что-то несла. То были валериановые капли и пузырёк со льдом, который   она, после того как я принял эти капли, приложила ко лбу. Она же, дочь её, принесла вдобавок алюминиевую кружку.

— Вот настой плодов боярышника. Выпей пока на половину. – говорила она как и мать тоже с уверенной утвердительностью, на что я послушно последовал её наставлению.

— Ты сама приготовила? – спрашивал я, выполнив всё то, что рекомендовала она.

— Да. Я их недавно растирала. А вот сейчас на две столовые ложки залила полтора стакана кипятка. Это помогает как раз в твоём случае. – объясняла она мне, удивляя меня.

Эффект, сама польза от всего этого определённо были потому, как становилось мне гораздо лучше. Она в это время находилась   на кухне, помогала матери, скорее всего, в приготовлении ужина. Я же стал осматривать непривычную для меня обстановку.

Дальше по основанию буквы Т следовала ещё одна комната, возможно, служившая спальней. Через вход без какой-либо двери, не задёрнутые занавески, виднелись две кровати, вернее их фрагменты. Но вот в стене напротив входа в спальню была дверь, закрывавшая вход в помещение, занимавшее, вероятно, верхнюю такую черту над основанием буквы Т. И вот от этой закрытой двери повеяло неведомой тайной, что, действительно, могло олицетворять определение «странный дом». И возникло сразу в моей душе это здоровое чувство любопытства. Но вот спрашивать об этом вряд ли решился, хотя бы в силу своей культуры. Что там? И что за помещение такое?

— Садись на стул, я буду править голову. Она у тебя встряхнута. – говоря так, мать её поставила стул возле дивана.

Руки её обдавали теплотой, но не только. Что-то исходило из них. Она массировала голову сначала как бы даже нежно, в некотором   слабом соприкосновении, такими круговыми движениями. Но по мере продолжения вот эта нежность соприкосновения уступала более жёсткому давлению, которая всё более усиливалась. Её руки жёстко пальцами, но ещё сильнее ладонью обхватывали, такими тисками сдавливали голову. Боль на висках, и по разным местам головы, но, прежде всего там, где было соприкосновение с землёй при падении, проявилась, разнеслась, усиливаясь постепенно. И был какой-то хруст, который я не то, что слышал ушами своими, скорее почувствовал изнутри, такой внутренней сущностью. Я терпел, старался не подавать какой-либо слабости по поводу этого. Она закончила массаж. Но боль то, утихая, то, усиливаясь опять, продолжала оставаться. Опять головокружение, но всё же в лёгкой форме, не так как было сразу после падения. Но, видимо, дело одним массажем не закончилось. Её мать встала передо мной, выставила руки ладонями вперёд, при том пальцы были немного растопырены и напряжены. Руками водила вверх, вниз, как в то время ладонями, пальцами совершала круговые движения. И чувствовал я некоторое тепло и ещё что-то такое, пронизывающее  меня насквозь, разрывающее, складывающее, строящее. Было ощущение того, что внутри меня разгуливает свободно, работает, а то и властвует безгранично некая субстанция. Разумом своим или нет, но знал, что вот эта субстанция пришла ко мне вот от этих напряжённых пальцев, от кончиков их, изрыгающих через такой канал энергию исцеления, так и вырывающихся от сущности её.   То была энергетика, облачённая в какую-то неведомую, присущую только её уникальному организму, её необыкновенному духу мощь. И становилось мне легко, приятно, и чувство некоего очищения посетило меня, и исчезло само головокружение. Может, была ещё какая-то слабость, но она решительным образом не влияла на вот это моё состояние, наступившее после этих манипуляций. Так бывает по прошествии какой-либо болезни, особенно тяжёлой. Но ведь она не была у меня лёгкой после падения с коня, после довольно жёсткого соприкосновения головы с землёй.

Дальнейшее продолжение настоящего исцеления, в котором я нисколько не сомневался, повергло меня немного в лёгкий шок,   вызвавшее удивление, изрядную долю любопытства. Она присела на колени, сомкнула обе ладони и стала что-то шептать про себя. Может, это было заклинание, может, это была молитва. Брови её при этом были приспущены, нахмурен лоб, и мысли, ведомые    только ей, приходили, проносились, вырывались в пространство этого зала, окутывая и, неужели, исцеляя. Затем ладони её слегка завибрировали, тело её немного обратилось в дрожь. Возможно, было некое вхождение в транс. Не разумом моим, не сознанием,       а какой-то внутренней сутью своей почувствовал я это, может, и познал. Но откуда мог я так? И чтобы значило это всё? Вопросы и только вопросы, на которые осознанно ответить не мог, разве что-то говорило изнутри. А она продолжала всё так же шептать то ли заклинания, то ли молиться. Во время всего процесса, такой процедуры, волна непонятной субстанции обволокла, окутала, будто приподняла меня от самой поверхности и так держала меня в окружающем эфире. Не знал я, не мог что-либо предположить,   но ощущение этого присутствовало тогда и осталось в памяти навсегда. Но вот она закончила то ли заклинания, то ли молитву, и, кажется, я коснулся поверхности. Так ли было на самом деле? Ответа так и не мог найти, и осталось всё это зачарованное, магическое действо лишь полнейшей загадкой.

— Ну, теперь ложись. Тебя не потеряли? – говорила, спрашивала её мать.

— Нет. Я поскакал в центр с ночёвкой.

Я прилёг на этот старенький диван. Она же, дочь её, девушка, обладательница истинной красоты, присела рядом на стул. И   почувствовал я, может как никогда, комфорт не только самого внешнего обстоятельства, которое отражалось вот в таком приятном отдыхе на диване, после какого-либо экстремального происшествия, но тем, что творилось внутри меня. Её присутствие. Она находилась рядом, и исходила от неё такая вот сила, сила на радость, добро, и ещё на что-то. Было ли такое со мной раньше?

— Твоя мама вот так лечила меня? Я сейчас совсем здоров. – тем самым нарушил я вот эту драгоценную тишину.

— Она использовала свои возможности.

— Я это понял сразу. У неё какой-то дар?

— Да.

— Скажи, пожалуйста, мне, почему она молилась? – спросил я тихо, осторожно.

— А что ты чувствовал при этом? – вопросом на вопрос спросила она.

— Было у меня какое-то странное ощущение, такого не было у меня никогда. Как будто я завис в воздухе. Наверное, это связано как-то с психикой что ли.

— Всё может быть. Мама сначала применила метод из народной медицины, потом привела в действие свою внутреннюю   исцеляющую энергетику, а напоследок применила дар духовного целительства.

— А что, такое бывает? – всё также недоуменно, удивлённо спрашивал я, никогда прежде не сталкивавшийся с таким явлением.

— Всё может быть в этом мире. Просто мы живём в такое безбожное время атеизма, лишённое внутренних раздумий о самой сути   бытия, всего окружающего. – говорила она, ещё вчерашняя школьница, серьёзно про вещи так несвойственные для восприятия            в таком возрасте.

— Но почему? – всё также не унимался я, в надежде найти ответ, узнать про это от неё.

— Наверное, есть что-то такое, пока недоступное нам, нашему разуму. Её надо понять каким-то внутренним состоянием. Мама   обращалась, взывала, молилась вот этой неизвестной нам субстанции. У неё при этом было сочувствие, сильное желание помочь тебе. Она настроилась на тебя, молилась, мысленно посылала на твой организм свою духовную энергию. Я знаю про это, представляю это, верю в это, целиком доверяю маме. У неё особенная энергетика, может быть, она есть и у каждого человека,         но в отличие от неё многие люди или не догадываются об этом, или не умеют, не могут пользоваться ею. И не только. Она знает проявление энергетики. Но вот как? Она дала мне знать это, когда я училась в младших классах. Мама говорила тогда, что если мы     и живём на нашей планете Земля, чувствуем под ногами твёрдую поверхность, то это вовсе не означает, что мы так уж оторваны       от космоса. Силы космоса каждую секунду воздействуют на нашу планету, на её обитателей. Космическая энергия в каждом из нас, только нужно уметь взаимодействовать с ней, быть с ней в полной гармонии. Она видела твою ауру, и знала влияние болезни на      неё,   и старалась изменить её в лучшую сторону. Я полагаю, что надо тебе и дополнительное средство. Я поговорю с мамой. Я никогда не прошу её о чём-нибудь, но для тебя постараюсь.

— Вот ты приготовила мне настой из плодов боярышника. Что? У тебя тоже есть какой-то дар? Ведь такое может передаваться по наследству.

— Всё может в природе этой, всё может. Лежи спокойно. Пока рано что делать, что говорить.

И опять пришло время безмолвного наслаждения настоящим, текущим временем. Шкаф, обставленный аккуратными рядами книг, в углу чёрно-белый телевизор «Горизонт» на низкой, не новенькой тумбочке. Мягкий палас на всю комнату, ещё один стул, низкое кресло, отдающее стариной, маленький столик. Уют, такой собственный дух уюта обдавал всё окружающее. Этот вход в спальню, не закрытый занавесками. И вот эта дверь в таинственное помещение. Что могло находиться там? Неизвестность, пробуждающая любопытство. Но не мог я спросить про это. Не та культура, чтобы так спрашивать бесцеремонно, даже влезать в чужую жизнь. Пусть так и останется для меня это тайной навсегда. Но приходил мне на ум и её одно выражение: «Я полагаю, что надо тебе и дополнительное средство». Что за средство такое могло быть? Опять же какая-то завеса тайны, как вот эта дверь. Вот такие мысли, такие вопросы иногда и приводили в трепет мой разум. Но всё же он пребывал сейчас в полной безмятежности и даже блаженства. После прошедшего экстремального случая покой явно был к месту. Мне важна была сейчас как никогда эта тишина, её присутствие, вся эта аура прекрасного, что есть на свете, исходящая именно от неё. Сколько же продлилось это мгновение? Не знаю. Но она была нарушена, нарушена не по нашей вине. Неожиданно для меня послышался какой-то звук, какой-то шум, исходящий снаружи, не из дома. То подъехала и остановилась возле дома какая-то машина.

6

Их было двое. Пожилые мужчина и женщина, вероятнее всего, муж и жена. Их было видно в проёме. Они почтительно  приветствовали хозяйку, а она, её дочь всё так же оставалась рядом со мной. Было у меня какое-то удивление, даже волнение. Но, похоже, она не чувствовала это. Всё то же спокойствие.

После взаимного обмена любезностями незнакомые мне гости прошли в зал и уселись на стул и кресло за маленький столик.  Мы приветствовали их.  Пожилые мужчина и женщина ответили тем же. Дальше на меня, на нас они уже не обращали никакого внимания.   Они внимали только хозяйке дома. Рассказ их о своих проблемах был подробным, обстоятельным. Говорила в основном женщина, тогда как мужчина извлёк на стол бутылку водки и кулёк с конфетами. Хозяйка же приготовила карты и какую-то тетрадь, которую, раскрыла, было, но затем опять закрыла и стороной обложки вниз положила на столик перед собой. Я лишь мельком успел разглядеть писание характерным почерком. Что там написано и о чём, стоило лишь догадываться безуспешно. «Чёрная душа у неё. Тёмной магией владеет она. Однако и свою дочку научила всякому». – всколыхнулась память и пришли на ум слова, замечания местных жителей. «Ну и ладно. Ну и хрен с ними. Главное, она и её дочь меня на самом деле вылечили». – вот такие мысли, лишённые предубеждения или ещё чего-либо в таком роде, сменили прежние мысли, не мои, а точнее местных жителей. Во мне же нарастало любопытство в разы. В ту пору развитого социализма или так называемого застоя, как говорили позже, про экстрасенсов разных направлений не писали ни в одной газете, не показывали ни по одному каналу телевидения, которых и так мало было в те времена.  Всё это считалось чуждым самой идеологии развитого социалистического общества, на вершину которой, помимо построения коммунизма, был воздвигнута также идеология воинствующего атеизма. Я понимал, что они не опасаются меня, доверяют мне. Может, это познание, знание души, психологии, его внутренней культуры, в данном случае относительно меня. А любопытство, так и распиравшее меня, сосредоточило моё внимание, хотя и старался я как-то неуклюже не подавать виду, на этом действе, в котором я впервые был в роли невольного свидетеля. Она же, дочь хозяйки сидела рядом со мной, не выказывая каких-либо эмоций.                И понимал я, и чувствовал я каким-то внутренним чутьём, что вот такое действо не только в новинку ей, но, возможно, и она владеет  чем-нибудь таким в этом роде. Уж, во всяком случае, взгляд её отражал знание. И это тоже стоило многого.

Пожилые мужчина и женщина, как чуть позднее и выяснилось, что они были мужем и женой, приехали к ним издалека, и притом тёмным вечером, чтобы не афишировать лишний раз свой приезд, со своими наболевшими проблемами. Вот про них и рассказывали они обстоятельно хозяйке дома. Проблемы эти в основном касались работы мужа, и основанием для них послужила преднамеренная клевета. Что ж, не единичный случай в жизни разных людей. Так было, есть и будет. Муж, по большей части, молчал, говорила за него, как и бывает часто, его жена:

— Всё было у него хорошо на работе, пока не появился у них новый начальник. Не сказать, что он плохой человек, но всё он стал   протаскивать своих, и родственников, и знакомых своих приятелей, да и тех, кто, как говорится, готов был пятку ему лизать, лишь бы цепляться за работу, знаешь её, не знаешь, а если и повезёт, то и карьеру сделать. Муж-то мой как работал при старом начальнике, так и продолжал работать. Самое главное, он знает своё дело и делает его. Старый начальник-то  в первую очередь ставил профессиональное качество, а уж потом остальное. Но, как говорится, новая метла метёт по-новому. Другой стиль руководства, обновление коллектива, да так, чтобы новые работники были в первую очередь лояльными начальнику. И вот кто-то завёлся у них  там. Одного уже уволили, второго доконали так, что у него от переживаний то ли язву желудка обнаружили, то ли ещё что-то. А вот моего мужа ещё хуже. Обвинили в краже. У одного там, у них на работе, пропала крупная сумма денег. Не знаю, почему носят на  работу столько денег. Обвинение строится на том, что моего мужа, якобы, видели последним на месте работы. Вроде бы они в милицию   пока заявлять не стали, но вот намекнули мужу, чтобы он просто уволился, мол, так лучше будет ему самому, без всякого скандала. Муж так и решил, но я подумала сразу, что здесь что-то не так. Всё-таки муж проработал на этом месте почти тридцать лет,  и ничего такого никогда не было. А тут вот такое дело. Я сама ходила, разбиралась с начальником, да всё без толку. И тут мне одна знакомая порекомендовала обратиться к Вам. Вот так мы приехали.                                                                                                                Обращение некоторых людей к магам, к шаманам, к так называемым колдунам было тогда. Да и в дацан обращались люди с просьбой о помощи. Но было это всё же редким явлением в ту пору развитого социализма. И вот сейчас я впервые становился невольным свидетелем этого. И показалось мне, что мать её, хозяйка дома преднамеренно бралась за это дело в моём присутствии. Может, так показалось.

— Я понимаю Вас. Я тоже всю жизнь поддерживала своего мужа. Помогу вам в этом деле. Душа моя на вашей стороне. – говорила   тихо, но тоном предваряющим расположение, доверие, хозяйка дома.

Хозяйка дома взяла карты в руки и вдруг необыкновенным жестом проделала с ними такое, что показывают в кино про картёжников, шулеров по этой части. Карты веером рассыпались в воздухе, словно направленные искры, описав дуговое полукружное движение,      и вернулись обратно в прежнее положение, в колоду, теперь покоившуюся безмятежно в поистине ловких руках. «Ого!» — вырвался лёгкий вздох у меня, заставивший от удивления так и раскрыть рот. Не менее меня были ошарашены гости. Оказывается такое           не только возможно в кино или в среде профессиональных картёжников. «А может она и в этом деле мастер?» — тут же промелькнула мысль, и я ещё пристальнее, внимательнее уставился на столик, на всё это действо в исполнении хозяйки дома. Лишь только её дочь оставалась такой же невозмутимой, в глазах которой читал я ясно присутствие знаний.

Тем временем хозяйка дома продолжала своё магическое действо. Она раскладывала карты в три линии по вертикали к себе.  Раскладывала их, не быстро, не непрерывно, а именно с некоторой, но недолгой, паузой в каждом очередном цикле расположения трёх выходящих из  ловких рук карт, и ложащихся на столик в линию по горизонтали. Она читала и только ей становилась известной,  по всей видимости, картина случившегося в данной истории. Расположились на столике карты в три линии по вертикали, довершив складывающуюся мозаику данной истории в биографии этого пожилого мужчины. Затем хозяйка дома поставила привезенную бутылку водки перед собой и смотрела теперь пристально, словно показывали по телевизору интересную передачу, внутрь этой бутылки. Телевизор – это одно, показывающее реальное событие вроде новостей, спортивных соревнований, концерта и так далее или же воображаемое человеком представление вроде спектакля, мультфильма, художественного фильма. Тут же было совсем другое. Другая сторона мира. Материя как составная природы отступала тут на задний план, пропуская вперёд чему-то такому, что не может объять разум. Явление, не изученное наукой, за которую не берутся учёные, может, считая это не их уделом, считающимся ниже их достоинства. Ведь перед ними много ещё непознанных вещей необъятной Вселенной. Но ведь это тоже вещь из этого строя, из этого порядка.

— Я вижу человека, сделавшего это, и вижу женщину, и подсказывает мне интуиция, что она его жена, толкнувшая его, мужа на этот   подлый поступок. И подсказывает мне изнутри, что суть их души в том, что для своего благоприятствования они готовы перешагнуть через что угодно. Так они и сделали. – наконец озвучила хозяйка дома свои знания от взгляда на карты, на, именно, такую специфическую жидкость внутри бутылки.

Говорила она так, и голос звучал неестественно, магически завораживающе, что пот  прошиб меня, да и не только. Муж с женой были в таком же виде, в таком же состоянии. Да, такое, наверное, могло любого вывести из нормальной колеи. А хозяйка всё продолжала   говорить, разбирать всю ситуацию до мельчайших подробностей, чем вызывал ещё большее изумление у гостей, ибо они, и только они знали картину своей прошлой жизни. Но оказывается и не всё. Таилось что-то, оставшееся вне внимания и знания, за кулисами прошедшей ситуации. И воцарилась вокруг атмосфера мистики, вот этой таинственной ауры исходящей от её матери. И только дочь была спокойна, и было ведомо ей сама тайна.

— Я поправлю дела вашего мужа, ситуация склонится в его пользу. Ложь выступит на поверхность. Сделанное зло направлю на того,   кто его и сотворил. Но я увидела не только дело вашего мужа. Есть ещё что-то такое, что подсказывает мне интуиция. Мне надо знать. – всё тем же магически завораживающим голосом она озвучивала свои намерения и предваряла следующую новость, известную лишь ей.

— Что-нибудь ещё? – вопрошала гостья, всё находясь под сильным впечатлением услышанного.

— Я кину карты относительно Вас и посмотрю на водке.

Опять в воздухе всё та же феерическая дуга искрящих карт, завершивших полукружное движение и вернувшихся в то же тихое   состояние колоды. И опять удивление, изумление, восхищение с моей стороны и стороны гостей. Но дочь всё так же спокойна потому, как знает такое давно. И опять продолжение действа, как и в первый раз, но сейчас касательно её жены.

— Вы стали болеть недавно. Это связано с вашим желудком. Он уязвим более всего. И болезнь эта прогрессирует. Она пришла не   сама по себе или от каких-либо обстоятельств. Порча и действие дурного чёрного глаза. Во дворе вашем спрятан клубок, в который воткнута иголка. И тёмная энергия дурного глаза прошла насквозь тела. – магически завораживающий голос, кажется, вконец ввергнул их в состояние подавленности и изумления. Я так же находился в таком впечатлении, граничащей с шоком. Напуганная гостья, я бы    ни за что не захотел бы оказаться на её месте, говорила, спрашивала осторожно, едва слышным, дрожащим голосом:

— Неужели такое возможно? Я стала болеть недавно. Никогда с желудком не было проблем, а недавно стал болеть. Иногда кольнёт   резко, а потом так ноет. Как раз я собиралась обратиться к врачу. А что, они могут вылечить?

— Возможно. И современные лекарства, и операция.

— Операция? – вопрошала гостья в полной растерянности и оттого глаза её были расширены.

— Современная медицина в таких случаях применяет часто операцию.

— А этот клубок во дворе? Кто мог такое? Вы знаете кто?

— Силуэт тёмный, но женщина.

— А Вы можете вылечить меня, поправить это дело?

— Могу.

Вздох облегчения прокатился по залу. Это исходило не только от пожилой пары, но даже от меня, так сочувствующего им в эти   минуты, что не ускользнуло от хозяйки дома и её дочери. Пожилая супружеская пара, находясь под сильным эмоциональным прессом, похоже, и не заметила моё состояние, не удостоила внимания. Слышав про это, я видел это впервые.

— Вы посидите здесь, подождите. Я пойду во двор, брызну, помолюсь. – говорила успокаивающим голосом всемогущая хозяйка, в чём не сомневались пожилая пара, включая также и меня.

Хозяйка оделась, прихватила с собой бутылку и вышла. Воцарилось тягостное молчание. Муж и жена были напряжены в ожидании. Проходило время, как лица их становились светлее, жизнерадостнее. Шло у них какое-то неведомое чувство изнутри, и понимал я, что происходит действо во дворе, прямым образом касающееся их, гостей. И нарастало во мне в который раз за этот вечер любопытство. И спросил я шёпотом её:

— Скажи, пожалуйста. Что делает твоя мама? Если, конечно, есть желание.

Она не удивлялась такому вопросу, как будто даже ожидала его. Не делала из этого какую-то тайну, и не было какого-либо   проявления каприза, как будто бы за некорректный вопрос. Ничего такого. Она просто объясняла мне так же шёпотом:

— Она брызгала водку во все стороны окружающего бытия и проговаривала при этом особые заклинания, которые находят   понимание у духа сверхъестественного мира. Мама особым настроем вошла в транс, достигла высшего посвящения и стала посредником между нашим миром бытия и миром иной реальности. Она взывает о помощи у высшего духа неба, у духа нашей священной горы, и, получая её в виде особой космической астральной энергии, направляет её на наших гостей. По времени я знаю, что находится она сейчас в этом состоянии изменённого сознания, где главенствует таинственный мир подсознания. Сейчас мама возвращается в наш обыденный мир бытия. Она молится, и молитва исходит от сердца, от самых глубин её сокровенной души. Скоро она войдёт в дом.

Как бы тихо ни старалась говорить она, короткий рассказ её так же стал достоянием гостей потому, как они в этой, уже не тягостной,  а скорее благодатной тишине напрягли в сильной мере такое чувство как слух. Их любопытство даже превосходило моё, ибо направлено было  это таинственное действо напрямую на них, и только на них. Меня же не меньше чем само действо, поражало то,   как про всё это рассказывала дочь хозяйки. Какие термины, какая мысль! И такие знания в её возрасте! Но откуда это у неё?

Как и говорила её дочь, спустя некоторое время хозяйка вошла в дом. И так же присела перед ними и тихим голосом как бы   подытожила цель их визита:

— Преднамеренная клевета – большой грех. Воздастся тому, кто совершил его. Вот я Вам дам этот маленький кулёк. В нём чёрные   зёрна мака. Но это не чёрная магия во вред, во зло. Это ваша сакральная защита. Пойдёте на работу, прежде, чем войти в здание, держите кулёк позади себя и рассыпьте несколько зёрен тоже позади себя и думайте, шепчите мысль: «Пусть развеются плохие думы у тех, кого они посетили». У Вас будет уверенность, а плохие мысли, если и посетили головы ваших коллег, то они уйдут. А Вы найдёте клубок с нитками, куда воткнута иголка, заброшенный к вам со злым умыслом. Рано утром, ещё до восхода сожгите его и мысленно изгоните всё плохое прочь, думайте только о хорошем, и помолитесь так, как желает душа ваша. Сходите на вашу священную гору, поклонитесь её духу, привяжите к дереву эфирного коня. Но не привязывайте его к одинокому дереву, растущему вдали от всех. – говорила она тем же магически завораживающим голосом, слова которого доходили до самой души адресата.

Донёсся со двора звук заводимого двигателя. Мотор заурчал, и машина тронулась, увозя вечерних гостей. Мать с дочерью хлопотали на кухне. Прошло определённое время и дочь её, эта поистине необыкновенная девушка, ибо никто из её ровесниц не имел такое суждение, как у неё, позвала меня на кухню.