12

Небольшое кафе, тихое, овеянное уютом, было кстати, очень кстати к случаю, которого я ждал иногда, предполагал. Но как неожиданно!

Мы сидели в углу, у самого окна. И не было в жизни моей такой встречи, где я на время потерял дар речи. И не было в жизни моей такого удивительного состояния, в котором господствовал целый коктейль разнообразных чувств. Радость и грусть, счастье и тоска, ожидание и побег, тихая рябь спокойной воды и бурный поток горной реки, как сплетение, как узел там, изнутри.

— Автобус приехал за нами раньше. На несколько дней. Я не ожидал. — то ли в оправдание объяснял я тот неожиданный отъезд.

Я помнил, и память уж очень отчётливо выявляла многие детали тех дней, что вывернулись из далёких глубин кладовой памяти, вырвались, обдали всего меня. Но как скрывал я их и сам скрывался от них, бежал от них.

— Я знаю. Так бывает. — говорила она тихо, будто понимала меня, а может, видела насквозь само зарождение моих мыслей.

— Так получилось. Я хотел потом… поехать… туда… в деревню. — говорил я как-то сбивчиво, всё находясь ещё в плену неожиданных эмоций.

— Ты будешь таким. Я знала тогда. Я молилась. Ты стал таким. Всё правильно. Так должно было быть. — говорила она медленно, будто чеканя каждые слова, значения которых доходили до меня, лишь только осмыслить их.

Было это не совещание, где специалисты давали мне обработанные аналитические выкладки, и не руководство фирмой, и не бытовые стороны моей жизни, где я частенько советовался с женой. И это не разгадывание кроссвордов, сканвордов, не чтение увлекательных книг, не курсы повышения квалификации и так далее в интеллектуальном порядке, когда я напрягал, порой интенсивно свой интеллект, то было другое, совсем другое. Не стремилось к этому сознание, не стремилось. Оно пришло, нахлынуло само вот это необъяснимое вдохновение мыслей, нежданно, может, интуитивно. Оно властвовало, как бы выворачивая память наизнанку. Я вспомнил её слова, все слова, сказанные в тот вечер, в ту ночь в их доме, в той необыкновенной комнате за таинственной дверью. И всё же я, ошарашенный от искромётных мыслей, не удержался от вопроса уже витавшего в воздухе, зародившегося от возбуждённого сознания:

— Но, зачем? И как? Я, кажется, начинаю понимать… или я не понимаю…

— Много веков люди разумной, технологической цивилизации не подозревали о радиоволнах, пронизывающих пространство планеты. Ньютон, Галилей и многие, многие умы и не могли представить радио, современное телевидение. Но все понимали во все исторические времена другую связь, невидимую с высшим. Все знают, что есть такая связь, и что ключом для достижения своих желаний являются молитвы, особенный строй слов, символов. Я представляла , где сознанием, где интуицией, и посылала доступные мне, оформленные мною строй слов, символов, понятные лишь для меня визуальные рычаги, идущие от моего мозга и влияющие на события, и посылала, и двигала этими рычагами во благо тебя. Я уже в старших классах видела то, что видела моя мать, входя для этого специально в некий психический транс. Я же представляла ясно, осознанно. Интуитивное для матери, стало у меня на сознательном уровне. И тогда мама говорила, что моя интуиция встала на более высокий уровень, что моя интуиция — это сверхинтуиция. Многие хотят сознательно постичь бессознательное, подсознательное, сознательно постичь интуитивное. Дано ли когда-нибудь ясному дневному сознанию войти в тёмные владения интуиции? Но я сознанием своим вошла во владения того уровня интуиции, которым владела моя мать бессознательно, подсознательно. И у меня появилась своя интуиция. Вот тогда-то мама и сказала, что у меня сверхинтуиция. Она проявляется у очень редких людей, а, может, у меня одной.

Воспалённый мозг мой переваривал её слова. Всё всегда шло для меня хорошо, гладко, даже слишком. И неужели во многом этом есть участие её экстрасенсорных сверхвозможностей? И тут же вспомнилось недавнее совещание.

— Знаешь, на совещании один из сотрудников высказал предположение о том, что конкурирующая фирма использует силу какого-то экстрасенса против нас. Я тогда отчитал этого сотрудника. Но, кажется, зря, совсем зря. — говорил я задумчиво, с явным сожалением о том своём поступке.

— Я знаю. Против вашей фирмы пригласили сильного экстрасенса. Что мне фирма. Сила его воздействия предназначалась, прежде всего, против тебя. Вот почему я отложила все дела и приехала сюда специально. Я хотела оградить тебя и сделала это.

— И как? — удивлению моему не было предела.

— Воздействие это шло в то время, когда шло совещание. Сила его предназначалась против всех, кто был на совещании, но основной его удар  обрушивался именно против тебя. Случись это, и вы все вышли бы из строя, не столь физически, сколько по параметрам интеллекта, работоспособности и всего прочего. Но больше всего ты. Я стояла там, в прекрасном фойе перед стеной из стекла. То, что свершалось в состоянии особого психического транса против вас всех, и особенно против тебя, я отмела сознательно, усилием волевого решения, включив свои экстрасенсорные возможности. Гиперпространственные каналы не являются для меня такой уж сверхзадачей. Я направила назад поток воздействия, и он обернулся многократно в обратном направлении. Они направили зло, они получили его обратно.

Удивлён, не то слово. Я был на гребне огромной волны изумления. Я был шокирован! Где моё неверие, хвалённое неверие во всё такое? Но ведь я видел такое когда-то! И это было в ту осень в их доме! Меня же лечили таким образом! О, память! В данный миг вот это неверие, всплывшее наверх на гребне моих усилий в восхождении по иерархической лестнице во все эти годы, лопнуло моментально, как мыльный пузырь. Мы не видели друг друга десятилетия. Но она была здесь именно сегодня, в день совещания, чтобы защитить меня. Это стоило признать, это стоило благодарности, да ещё какой! Но вот возник ещё один вопрос. Как конкурирующая фирма узнала время совещания?

— Среди ваших сотрудников объявился недавно крот. Сам знаешь, для этого-то много и не надо. Да и они требовали от него немногого. Всего лишь время очередного совещания. А в эпоху мобильника сообщить не составит особого труда. И никакого промышленного шпионажа, никаких секретов. О чём говорите на совещании, им было неважно. Главное другое. Ты уже знаешь. — предвосхитив мой вопрос, точно читая мои мысли, она вот так объяснила этот вопрос.

— И кто же из сотрудников? — последовал другой мой вопрос.

— Не стоит тебе знать его. Зачем выплескивать зря отрицательные эмоции. Я мысленно приказала ему увольняться по собственному желанию. Пусть в другом месте ищет лёгкие, нетрудовые деньги. Он сам встал на этот путь. Я не стала втаптывать его в грязь, навязывать безнадёжность, но внушила ему об ошибочности такого пути и вселила надежду на лучшее, хотя он и предал вас. Но ведь эти ваши войны не видит простой человек. Что ему до всего этого, когда своих хлопот по горло. Ну, а те, что пошли на это, делали это преднамеренно, со злым умыслом, получили по заслугам. Я пошла на это, чтобы оградить тебя. Мне нет дела до вашей фирмы, до ваших войн, до вашей честной конкуренции или подковёрной возни.

В минуты эти говорила совсем не та юная девушка, поднявшая меня с земли, после моего падения с коня, а женщина, преисполненная другой мудрости, не той, какую она проявляла тогда, в той удивительной комнате за таинственной дверью. Но и я не был тем парнем юных лет, бежавшим со всех ног, чтобы попрощаться с ней, когда неожиданно приехал автобус. И всё же, как заметил я, чистое, одухотворённо чистое от той поры далёкой юности остались в ней. И это было прекрасно!

— Но зачем? — спрашивал я по поводу всего этого.

— В благодарность. Мы с мамой знали, что так будет. И нам сказали о тебе, о твоих словах. Переменилось тогда, многое переменилось. Отзыв совсем постороннего для деревни человека оказался веским, весьма веским аргументом. То, что мама лечит людей, знали, но наши местные тогда и не обращались к ней. Ты сам видел, что к маме приезжали издалека. Молва, она есть молва. Ну, а после твоего отзыва о нас стали приходить и местные. А потом наступила перестройка. И тогда пошёл целый наплыв как местных, так и приезжих.

— Я радуюсь, когда слышу эти слова. А как мама? Как её здоровье? Я же помню, как она вылечила меня. — говорил я искренне, с благодарностью.

— Мама умерла в прошлом году. Прожила долгую жизнь. Это хорошо в том плане, что прожила положенный природой срок. А то всё молодые, да молодые и по разному. — говрила она спокойно, но с тоном сочувствия к молодым, уходящим преждевременно.

И тут же в памяти всплыла неожиданно и мгновенно картина, так и оставшаяся до сих пор для меня загадкой. То дерево, та лиана, тогда почему-то плакала. Может, она скажет мне.

— Монстера. Это растение родом из Южной Америки. Относится к семейству лиан. При некоторой увлажнённости она выделяет сок. Он течёт, падает, будто слеза. Если поместить её в небольшое помещение и не ухаживать за ней должным образом, то она начинает забирать силы человека, если он находится рядом с ней. Человек чахнет постепенно и умирает. Но если поместить её в просторную комнату и окружить заботой, то она сама одаривает человека энергетикой, жизненным тонусом. Папа посадил её и бережно ухаживал за ней. По всем канонам медицины у него был безнадёжный диагноз, а он всё жил. Вот так располагался он рядом с монстерой, читал, слушал музыку или просто так сидел и думал о чём-то своём. а она, эта монстера забирала его больную энергетику и одаривала силой. Я говорила тебе про это. Она эффективна и против сглаза, всякой порчи. Мы поместили тебя туда, чтобы ты восстановился, поднял жизненный тонус. Ты так и остался единственным посетителем, единственным гостем, побывавший там, рядом с монстерой. Все, кто нам приходил, принимали в зале. Ты видел.

— Так вот почему я утром чувствовал себя как будто ничего и не случилось. Даже лучше. Я же вспомнил это. — говорил я в тоне истинного удивления, как-то забыв про то, что она предвосхитила, предугадала мой вопрос.

Я был снова там, в той комнате, переживал те же мгновения. Воспоминания окружили меня, окутали, унесли.

— Как ты сейчас? — спросил я, наконец-то, освободившись от этих удивительных воспоминаний.

— Я делаю то, что делала мама. Если говорить о личном, то у меня семья, которой дорожу, которую берегу. Равно, как и ты.

— Да, я понимаю.

Уютная атмосфера небольшого кафе удобно располагала к неспешной беседе, к спокойным и тихим раздумьям, к воспоминаниям. Так и было.

— Сейчас, как никогда, в умах людей, не всех, конечно, наступает выраженность апокалиптических настроений. — вдруг вот так неожиданно повернула она русло нашей беседы.

— То есть как? — спрашивал я недоуменно, пытаясь как-то понять, осмыслить.

— Календарь майя. Все только и говорят о нём. И дата — двадцать первое декабря 2012 года. Конец календаря майя — конец истории человечества. Апокалипсис. Мгновенное смещение магнитных полюсов и так далее. Конечно, многие спекулируют на этом, но многие и верят истинно.

— Да, я много слышу об этом. Но, знаешь, при моем таком неверии во всякое, всякое, я иногда тоже тревожусь. — этим признанием я как бы подтверждал и её вот это неожиданное откровение, и опасения неколторых людей, которых я знаю.

— Календарь майя заканчивается на дате, что будет очень редкой для планеты. Редкой, но не единственной. Земля много раз проходила эту точку. Но в истории человечества это впервые. Ни первобытные люди, ни те, приручившие животных, ни строители пирамид, открыватели Америки, люди, во все времена обитавшие на поверхности планеты, никогда не входили вместе с планетой, для которой это не впервой, в эту линию. Этого удостаиваемся только мы, именно мы все шесть миллиардов, живущие сейчас на поверхности. Я говорю о людях потому, что это имеет главное значение.

Я, всецело занятый делами фирмы, наполненный прагматизма, никогда не задумывался о чём-либо подобном. Но в данный миг эта проблема становилась для меня чуть ли не самой главной. Не удивительна была для меня вот такой стиль её речи потому, что мне доводилось слышать, но, главное, слушать и при том с большим вниманием в тот вечер, в ту ночь в том странном доме в стороне от деревни, в той удивительной комнате за таинственной дверью. И сейчас, как и тогда, я был во власти её слов, завораживающих, окутывающих всего и всё вокруг. Но что за точка, отдающая необыкновенной загадочностью, таинственностью и одновременно так пугающая? А она уже отвечала на мой немой вопрос, в очередной раз проявляя свой недюжинный телепатический дар:

— Такое бывает для Земли постоянно, повторяется для планеты через двадцать шесть тысяч лет. Динозавры вместе с планетой оказывались много раз в этой точке. Для человечества это впервые. Солнечная система вращается по круговой в рукаве Галактики, как и весь Млечный Путь по Вселенной. В этот день Земля окажется точно напротив центра Галактики, против чёрной дыры. Но кто знает точно, абсолютно точно, что такое — чёрная дыра. Неизвестный просветный галактический луч. Планета войдёт в пределы его территории. Особенный луч, не такой, какой он есть в нашем понимании, пронзит нашу планету. Тёмная энергия и темная материя открытые американскими астрофизиками совсем недавно, что не изучены до сих пор, но охватывают собой девяносто четыре процента материи всей Вселенной, возможно, окажут вот это содействие, действительно, космическому феномену. Нет, конца света не будет. Будет всё так же засуха, наводнения, ураганы, цунами, извержения вулканов, землетрясения. Всё будет так же, как и всегда. Человечество встретит двадцать второе декабря 2012 года, как и все обычные дни. И всё же вот этот день — двадцать первое декабря 2012 года будет самым необыкновенным, а по сути переломным, в истории человечества.

Было так, как и тогда. Я слушал этот её рассказ, может, некоего рода предсказание и мысленно задавал себе вопрос о том, что как-то многое мы упускаем, что многое проходит мимо нашего внимания, что мы, как муравьи большого муравейника, где у каждого своё поручение, своё предназначение. Но что за луч? То было ли это мерное течение её рассказа или же проявление её какого-то телепатического дара, его представление. И как бы в подтверждение этого ответ не замедлил выразиться:

— Пронзит он планету, и будет его воздействие на всю дальнейшую историю человечества, и будет новый виток эволюции, и будет новый мозг. И в этом прав календарь майя, прав. Смогли бы испанцы покорить Мексику? Они встретили упорное сопротивление майя. Но через какие-то десятилетия после первой встречи с испанцами майя сами, как бы добровольно, сошли с исторической сцены. Они подчинились календарю. Закончился цикл предвещавший конец могуществу майя.

— И ты хочешь сказать, что сейчас наступает очередной цикл по их календарю?

— По их календарю, да.

— Но почему нет продолжения?

— Это надо спросить у них. Но вот эта трактовка с концом человечества неверна. Но удивляет, и проникаешься с большим уважением к тому, как майя за тысячи лет до нашей эпохи точно угадали вот этот день парада планет и их противостояния с центром Галактики, с чёрной дырой. И пронзит луч, и будет его воздействие.

— Но какое?

— Мы все на поверхности планеты. И эмбрион человека тоже. Миллионы эмбрионов человечества. Они родятся и у них будут потомки.

— И что следует из этого?

— Я думаю, что будет виток эволюции.

— Как это понимать?

— Этот неведомый галактический луч, эта невероятная сила чёрной дыры, этот уникальный галактический феномен окажет особенное влияние на природу человека, точнее на эмбрион человека. Именно на эмбрион человека. Почему? Да потому, что у эмбриона человека развивается человеческий мозг, носитель разума, как явление уникальное, которым одариваются редкие планеты во Вселенной, в число которых входит и наша Земля. Это будет, действительно, экстраординарное событие в истории человечества. Что за воздействие? Я полагаю, что не будет какой-либо антропологической революции, но случится прорыв в самой сути мозга, человеческого мозга.

— И ты хочешь сказать, что…? — и я старался как-то сформулировать продолжение своего вопроса, но мне, погрязшему в чисто логические стороны жизни, во все её внешние аспекты, её бурные проявления, связанные, прежде всего, с моей работой, это не удавалось.

— Мозг овладеет особенной энергией мысли. Намного усилится его биополе и не только. Трансформируется само энергоинформационное поле организма. Экстрасенсорика, ныне как редкое явление, станет для них обычным уделом. Телетерапия, биотерапия, психохирургия будут яркими выражениями их целительного дара. Телекинез — мысленное воздействие человеческого мозга на предметы, от которого они приходят в движение, перемещаются в пространстве, так  же явится непременным атрибутом проявления сверхвозможностей организма. Предвидение, ясновидение, телепатия, сверхинтуиция будут качествами, ниспосланными с космоса, от галактического луча, от силы чёрной дыры. Проявление этого космического феномена выпадает на этот день этого года. Следующее для планеты повторится через двадцать шесть тысяч лет. Каким будет тогда Земля? А человечество?

И тут же я попытался представить мысленно эту неимоверную громадность в годах, в эпохах, в самом времени. И не смог представить. Невозможно. Немыслимо. И подумал я, что и она с её сверхинтуицией вряд ли представит ясно следующую дату. А она всё так же непринуждённо продолжила мои мысленные заключения:

— Конечно, невозможно представить это. Я и не пытаюсь, но в недалёкое будущее заглянуть могу. Так вот я говорила про двадцать первое декабря 2012 года. Эта дата имеет высшее значение хотя бы потому, что встречается с ней человечество впервые. «Парад планет, это противостояние с центром Галактики, с чёрной дырой имеет значение только и именно для мозга эмбриона человека. Это тот самый трамплин для эволюционного прыжка. Мы, человечество, не только дети Земли, мы, вместе с планетой, — составная часть космоса.

— И что, будет зарождение нового человечества со всеми достоинствами, которые ты перечислила? И выходит тогда прав календарь майя? Просто неверное его истолкование? — спрашивал я, прекрасно понимая и, к удивлению, веря, но не представляя конкретно такую историческую перспективу.

— Ты прав, когда говоришь о неверном истолковании календаря майя. Рано или поздно, но испанцы одолели бы майя, несмотря на любое отчаянное их сопротивление. И если минутами раньше я говорила на эту тему, то это лишь предположение и не больше. Обрыв календаря майя может означать, печально это или нет, начало конца нынешнего человечества с нынешним уровнем эволюции. Человек современный уйдёт не сразу, постепенно. И радостным должно быть то, что человека современного сменит его же потомок, но уже на ином, более высоком эволюционном витке. По сути, род человеческий не обрывается, а продолжается на более качественном уровне. Обижается или нет человек современный, но так можно будет выразиться истинно.

— Нет смысла обижаться. — поддакивал я, находясь в данный миг на плаву единого течения её рассказа.

— Да, в этом нет смысла. Я думаю, как бы не нам, человеку современному, не пришлось бы стыдиться за многие недостатки поведенческого характера. Никотин, алкоголь, наркотики, преступность, террор, войны сносят человека современного с арены истории.

— И что, человеку будущего будут чужды все эти недостатки человека современости. — невольно и мой разговорный стиль подстраивался под неё.

— Я не знаю, в чём составляющая этого космического феномена одного из могущественных сил Вселенной. Но высшему проявлению экстрасенсорики, самой гениальности, которыми будет наделён новый эволюционный мозг, будут чужды никотин, алкоголь, тем более наркотик, средства тешащие, ублажающие мозг человека современного. Иной эволюционный уровень. Многое, в том числе все эти недостатки, от мозга. Но я думаю, что не ошибаюсь, когда предполагаю, что с новым мозгом человек будущего взойдёт к вершинам духовного совершенствования, взойдёт в другое духовное измерение. И они построят то общество, к которому идеологически стремился Советский Союз, но не достиг.

Я помнил это, помнил, что говорила она про это тогда в своём доме в ту осень. Но, кажется, она не то, что помнила это, а было это или её полным убеждением, или, что было большей достоверностью, её знанием. И я слушал, просто слушал и внимал.

— Не подойдёт для них современное классическое образование, не подойдёт. Как запихнуть гения в рамки правил и постулатов? А гениальность будет лишь продолжением, но яркой составляющей их выраженной эстрасенсорики. Они не будут муравьями большого муравейника, где каждый со своим предназначением, со своим местом в жизни. Это будут совсем другие люди. Они встанут на плечи современного человечества, на плечи титанов прошлого и оттолкнутся далеко и высоко. Их уделом, предназначением, данным историей и вот этим космическим феноменом, как просветный галактический луч от центра, от чёрной дыры, станет открытие пути к недоступным технологическим решениям. Но главным их достижением станет то, что они без внешнего воздействия, а силой внутреннего убеждения, гениальности от новой энергетики мозга сами преднамеренно встанут на новый, ещё более высокий уровень эволюции. Вот тогда-то и будет самая настоящая антропологическая революция, рождённая человеческим мозгом. Тот дальний человек будущего будет разительно отличаться от своего предка, человека современного. Я знаю лишь одно, что характерным признаком этого высшего уровня будет то, что человеческий мозг этого эволюционного витка будет иметь контроль и власть над молекулами и атомами своего организма. Свободная левитация и мгновенная телепортация будут для них таким обыденным действием, как для нас спокойная ходьба или быстрый бег. Во многом, почти во всём отпадёт надобность в техническом транспорте. Это будет у далёких потомков человека современного. Нам же предстоит спокойно идти по земле, ибо мы ещё не рождены летать, а тем более исчезать внезапно и появляться на другой стороне планеты. Всему своё время. А время космического феномена, как просветный галактический луч скоро наступит.

Настоящее было так похоже на тот вечер, на ту ночь в странном доме, что в стороне от деревни, в той удивительной комнате за таинственной дверью, где вошебный мир. Будь как вечность! Не остановить, не удержать. Уйдёт оно, как тот осенний лист, гонимый ветром, кружась в небытие. И только память.

Время. Вот именно оно оказалось решающим фактором в нашей жизни, в моей жизни. Время. Я сидел в этом небольшом, уютном кафе и она напротив, за столиком у окна с видом на оживлённую улицу машин, пешеходов, разных судеб. Время. Это была наша третья встреча. Но сколько же лет прошло после тех двух встреч? Десятилетия. Время. Мы сидели в этом небольшом, уютном кафе, вроде бы на той же земле, но в другой стране, в другой эпохе. Время. Путь жизни раскидал нас в разные стороны, распределив и мне, и ей свою роль, своё предназначение. Я понимал. Я — президент большой успешной фирмы, но как ничтожен я перед ней. Такие как я, президенты фирм, учредители, олигархи, банкиры, капиталисты, политики разного пошиба, звёзды эстрады, кино, спорта и многие, многие, успешные по жизни, продвинутые по жизни, добившиеся своей цели, своей мечты, и потому счастливых именно от этого, на планете тысячи, сотни тысяч, миллионы. А не добившиеся чего-либо или же не мечтающие о чём-либо подобном, живущие простой, скромной жизнью, и речи не может быть, ибо число их в многократные разы больше. Но она одна из немногих, совсем немногих. Она — редкое явление и уж никакой не муравей большого муравейника, каким являюсь я. И они, новые люди, родившиеся после космического феномена, будут точно как она. Вершина истины! Она опередила вот этот просветный галактический луч центра Галактики, чёрной дыры!

— Женское эго в некотором плане превосходит мужское эго. Я ждала и одновременно отталкивала это желание ожидания. Мне подвластно многое. Но зачем? Каждый волен сам выбирать свой путь. Ты выбрал. Это — наша третья встреча. Через столько лет. Да и знакомы мы с тобой два дня, а точнее тот первый день, тот вечер второго дня и ночь. И много, много лет. Это — наша последняя встреча. Иди радостно по своему пути. Я буду оберегать тебя в своих мыслях, в своём сердце.

— Но неужели… — как будто вырвался крик отчаяния из моей груди непредсказуемо, неожиданно.

— Время. Никому не подвластно её течение, никому. Время.

*******************

Оживлённую улицу разных машин, пешеходов и судеб не пугали порывы резкого, холодного ветра. Осень набирала свой оборот быстро, ожидаемо. Кружились плавно в замысловатых движениях и опадали жёлтые листья городских тополей. Я оказался в самом центре этого потока жёлтых листьев осени и стоял, просто стоял. Холодный ветер и поток жёлтых листьев этой осени обдавали меня всего, как будто заставляли задуматься. О чём? Над чем? И понимал я, прекрасно понимал то, именно сейчас как никогда, что скрывал, старательно скрывал от своего сердца и бежал, бежал от памяти, от воспоминаний. Была ли истиной моя прожитая жизнь? Наверное, была. Но… Та истина той осени, как тот первый лист, осенний лист, кружась, опала на её ладонь. Она положила бережно тот осенний лист на мою ладонь. Не сберёг тот лист, выбросил, и он, всё так же кружась под порывом ветра, унёсся и опал на землю, где-то там, и не вернуться за ним, как за ушедшим ветром безвозвратно, в небытие. Истина той осени.

25 декабря 2009  — 3 февраля 2010

Я, Жамбалов Баир Владимирович, родился в 1958 году в селе Дабата Заиграевского района республики Бурятия. В 1976 году окончил Заиграевскую среднюю школу. 1976  — 1978 годы служба в Советской Армии. 1979 — 1984 годы учёба в Бурятском государственном педагогическом институте имени Банзарова на факультете иностранных языков. Работа в школе учителем немецкого языка, физкультуры, по совместительству тренером по вольной борьбе.