10

В течение двух лет он тщательно изучал того сотрудника лаборатории в Интернете. Однажды он обнаружил одну любопытную деталь. Это было фото на какой-то конференции или может на каком-то симпозиуме. Рядом с ним стоял человек, лицо которого показалось ему знакомым. Майк ещё раз просмотрел запись с мобильника. Так оно и есть. Этот человек был из той шестёрки. Тогда он вплотную занялся изучением и того человека, ибо некоторые данные были на сайте бывшего сотрудника лаборатории, а ныне как будто бы учёного.
Этот человек являлся преуспевающим бизнесменом и возглавлял весьма солидную фирму. Звали его Джон Саймон. Находить сведения о нём было несложно, они нарастали как снежный ком. Реклама его фирмы была с избытком. Майк решил начать именно с него. Узнать об остальных, будет делом техники. За эти два года он провернул множество операций в голове. Майк решил ехать в Нью-Йорк, в пригороде которого он родился и где в данный момент проживал этот олигарх.
Многомиллионный Нью-Йорк особого гостеприимства к нему не проявил, да и вообще никакого. Сколько таких приезжают и уезжают. В сам город, нагромождённый небоскрёбами, он заезжать не стал. Довольствовался пригородом, где за умеренную плату снял отдельный усадебный дом. Приехал на стареньком джипе, но с тонированными стёклами. Сзади сиденье как таковое отсутствовало. Там находился необычный, единственный в своём роде, пассажир. Хоть и было тесновато ему, он всё же терпел.
Форвард смотрел запись с мобильника. День рождения, счастливые лица родителей и сына. Такая радость бывает и у животных. Только эмоции не так ярко выражены как у людей. Но то, что последовало затем, даже у самых хищных зверей нет. Битва один на один за лидерство, за самку, за территорию – вот составные агрессии и хищников, и других животных в отношениях между собой. Интеллект, интеллект! Только люди способны на такое. Возвысили себя на самый высший уровень и смотрят на всех свысока. Да и друг к другу они обращаются так же. Для оскорбления выбирают вот такие выражения как: «Ты – животное, собака, пёс шелудивый». А когда встречаются с жестокостью то: «Звери, звери». Лучше на себя посмотрели бы. «А вот к кому он себя причислит? Кто он?» — такой вопрос не раз задавал себе Форвард. То, что он – создание Майка, он понимал и не отрицал. Но мозг-то его не человеческий, а тело его от домашнего кота не имеет аналогов в мире. В общем-то, он единственный в своём роде.
После просмотра записи Майк предложил ему сотрудничество, и он согласился без колебаний. Но и не только потому, что Майк – его создатель, можно сказать, его родитель, но и по каким-то критериям, исходящими именно от его искусственного мозга, согласился он на такое сотрудничество. Они с Майком могут теперь вместе анализировать, просчитывать каждый шаг. Одна голова хорошо, а две самых разных лучше. Он, Форвард – симбиоз искусственного ума и невероятного тела создан именно для такого дела. Он справится. Он уверен.

11

Майк уже неделю наблюдал за Джоном Саймоном. Дело это оказалось лёгким. Джон Саймон частенько бывал на публике, щедро раздавал интервью. Хотя таких интервью было не так уж и много. Всё-таки Джон Саймон не был кинозвездой или чемпионом по какому-нибудь виду спорта. Однако тщеславия у него хватало. Конечно, чтобы стать звездой экрана или чемпионом помимо большого труда нужно иметь природный талант. Что и говорить, но природный талант и большой труд в таком не лёгком виде как бизнес у него был, и талант подниматься вверх по лестнице успеха любым методом у него тоже был. Тут-то он ничем не пренебрегал. Из всех тёмных делишек он всегда вылезал сухим. И в том громком убийстве какого-то научного сотрудника и его жены он и его компаньоны оказались не причём. Всё было сделано без сучка, без задоринки. Как он насмехался, когда лучшие сыщики оказались в тупике. Хорошо, что Коломбо – герой экрана.
Прошло целых двадцать лет. Находясь в последнее время на публике, он вряд ли мог предположить, что в толпе находится один человек, интересующийся им как никто другой, и которому он когда-то нанёс горе, непоправимое горе.
После очередного общения с прессой на публике Джон Саймон направился как всегда к своему роскошному лимузину. За ним следовали два телохранителя очень атлетического сложения. Перед ним откуда ни возьмись, возник ещё один с микрофоном в руке, такой щупленький в очках.
«Ещё один журналист. Как надоели.» – с досадой подумал он и всё же решил уделить внимание:
-Только две минуты. Больше не могу.
— Думаю, мне достаточно и этого, чтобы предъявить кое-что… – от этого щупленького явно исходила наглость, смешанная с угрозой.
«Что это ещё значит? Такого никто не позволял. Да как смеет этот…» — Джон с гневом взглянул на этого щупленького журналиста.
— Что это значит? Ответьте… – только и выдохнул он вне себя от ярости.
— Когда-то убили Стэнли Чарльтона и его жену в их доме. Убийц было шестеро. И среди них был Джон Саймон. Всем вам нужно пойти с повинной. Кровь на вас до самой смерти. Не отмыться… – говорил щупленький твёрдо и смотрел ему в глаза.
Никогда ему, Джону Саймону, не было так неприятно и дискомфортно как сейчас. На миг пролетели перед глазами детали того вечера, который он, казалось, забыл или редко вспоминал. Сейчас же перед ним стоял неизвестно откуда взявшийся свидетель. Но ведь?…
Не зря он платит телохранителям. Они среагировали сразу. Щупленький, замысловатым кульбитом в воздухе, преодолев изрядное расстояние, носом, а затем и всем телом, ткнулся в самую дорожную пыль.
Приземление на обочину в физическом плане оказалось очень больным, но на моральном состоянии это никоим образом не сказалось. Он ожидал этого, предполагал, и это случилось. Очки его лежали рядом. Когда, всё же с усилием, приподнял голову, то близоруким взглядом видел брезгливые, презрительные ухмылки телохранителей, да и Джона Саймона в эти секунды посетили те же эмоции.
«Ты себе и остальным подписал приговор. Никто из вас добровольно не пойдёт с повинной. Вседозволенность всегда лишает разум.» – подумал про себя Майк и стал надевать очки.
Телохранители, моментально сделавшие работу, и Джон Саймон во главе неторопливо направлялись к роскошному лимузину. Самодовольство от сознания собственного уровня сквозило в их лицах. Знали бы они.

12

Довольно таки смешно выглядел этот щупленького вида паренёк в дорожной пыли. Кто он перед ним? Жалкое насекомое. Но непонятная тревога, всё же, поселилась в его душе. И было от чего. Почему он как следует, не разузнал про него? Было многолюдно. Хорошо, что никто не расслышал, о чём говорил этот юноша. Но есть свидетель в этом деле. Кто он?
Сегодня, может впервые, он оставил телохранителей на ночь. Чего он боится? С ними всё-таки будет надёжнее. Вечер сегодня какой-то прохладный. И звёзды холоднее и будто стемнело раньше. Наверное, всё это кажется. Свет фонарей освещает лужайку и аллеи парка лучше, чем бледный свет полной луны. Вот и его телохранители следуют за ним. Но неспокойно на душе. Надо бы позвонить кому-нибудь из тех, участников того действия, завершившегося убийством. Джон достал мобильник и стал набирать номер.
— Куда и кому ты хочешь позвонить, Джон? – раздался неизвестно откуда взявшийся голос, заставивший его содрогнуться.
Тихий вкрадчивый тон голоса прозвучал душераздирающе самого истошного крика. Что это? Не мужской бас, но не женское низкое, густое контральто. Голос, окутанный зловещей слащавостью, и парализующий волю. За владельцем такого голоса стояла, несомненно, уверенная сила.
— Кто здесь? – только и выдохнул Джон.
Усилием воли постарался бросить спасительный взгляд на телохранителей. Но те таковыми являлись до недавних пор, а теперь совершенно бесполезными валялись посреди аллеи, кажется бездыханно.
— Они слегка впали в обморок. Ничего, отойдут. – раздался тот же мистически парализующий голос, преисполненный приторной слащавости.
У Джона от страха онемели ноги, и тело стало неподвижным. Из темноты на свет выступил владелец голоса – огромный чёрный, сливающийся с мраком ночи, величественный зверь бесподобного образа. Что голос этот, несомненно, принадлежит ему, Джон не сомневался. Но не менее ужасными этого неестественного голоса оказались и сверкающие глаза, исторгающие магический взгляд, так и заставляющий цепенеть тело. Ужас – сон ли это?
— Я отнесу тебя к одному человеку. – зловещие звуки исторглись из пасти этого странного зверя, напоминающего кота-великана.
Форвард мягким пружинящим прыжком очутился возле Джона Саймона, пребывающему в полной власти парализованной воли, и передней лапой свалил его наземь. Тот, то ли от силы удара, то ли от страха, но потерял сознание. Он схватил его зубами и прыжками помчался в ему известном направлении.
Штангист, в толчке поднимающий два центнера, сможет ли руками, а если надо на плече, пронести километр этот вес? Вцепившись зубами, львы и тигры на солидное расстояние тащат ношу в два центнера и больше. Что ему этот жалкий человечек, в весе не достигающий и центнера. Галопирущий бег Форварда с высочайшим эффектом рекуперации мышц, в момент приземления и отталкивания достигающий эффективности до восьмидесяти процентов от возможностей всего потенциала, был мощным. В этом компоненте у него нет конкурента на планете. Не только мощь, но и плавность грации, точно и тонко выгнутая линия спины сопровождали этот бег. Впереди препятствие в виде высокого, до двух с половиной метра, забора из кирпича. Форвард вместе с грузом в зубах, мощно оттолкнувшись, в высоком прыжковом, реющем полёте преодолел его.