13
Наконец-таки он очнулся. Неужели это был страшный сон? Но почему он лежит на сырой земле, и место совершенно незнакомо?
— Ну, как самочувствие? – раздался тот же голос, окутанный зловещей слащавостью.
Джон вздрогнул. Значит это никакой не сон. Повернулся на голос. Странный невиданный зверь смотрел куда-то в сторону. Видом всем показывал какое-то безразличие, полное равнодушие к его присутствию.
Это было не всё. Сзади послышались чьи-то шаги. Второе чудовище? Джон Саймон быстро оглянулся. Но вместо чудовища к нему неспешно шёл тот самый щупленький паренёк в очках, ещё днём так беспомощно лежавший в дорожной пыли.
Так вот в чём был его вызов! Вот она, загвоздка! Этот парень обладал силой, перед которой не устоял бы взвод отборных молодцов, отъявленных головорезов. Да что там взвод, целый батальон. Теперь всё становилось на свои места. Джон Саймон снова оглянулся на невиданного, говорящего зверя. Тот продолжал проявлять к нему полное равнодушие. Джон Саймон был человеком не столь сведущим в науке, но он знал, что тогда пришли они в тот дом за каким-то научным открытием, которое может обогатить их. Точную суть открытия знал один. Он говорил про искусственный мозг и употреблял при этом такие научные термины, в которые он не вдавался, да и не понимал. Его толкала, прежде всего, жажда обогащения. Что там наука. Теперь он понимал суть того, что они искали. И теперь он догадывался, кто перед ним.
— Я сделал тебе предупреждение, но ты и не собирался следовать этому. – произнёс этот щуплый паренёк, в глазах которого читалась ярко выраженная ненависть, истомившаяся от ожидания.
— Кто ты? – спросил Джон, боясь при этом подтверждения своих догадок.
— Я сын тех, которых вы убили. Убили, чтобы стать богатыми. Вам нужно было открытие моего отца. А своей головой не могли дойти? Безмозглые ничтожества. Мой отец ночами работал над этим. Вы отняли у меня самых дорогих людей. – голос этого парня, хилого на вид, но преисполненного внутренней силой, звучал, бил в сердце, даже более угрожающе, чем голос невиданного, страшного зверя.
Вот он – час расплаты. Как всё-таки многие думают, что избегут его. Джону Саймону не в чём было оправдываться. Он был накрепко пригвождён к стене. Вина тяжёлым камнем давила на него. Мысли вихрем кружились в поисках какого-нибудь спасительного ключа. Но его не было, не могло быть.
— Я покажу тебе вот эту запись, и ты мне всё расскажешь обо всех остальных. Тогда я не трону тебя вот этими руками. – Майк в гневе стиснул пальцы в кулаки и потряс перед собой.
Мысли вихрем кружившиеся в поисках какого-нибудь спасительного ключа, жадно вцепились, кажется, за эту спасительную соломинку утопающему. Он расскажет всё, что знает, тем более этот страшный зверь мягко опустил свою мощную лапу на его дрожащую спину. Ясно без всяких слов.
Щупленький паренёк поднёс к самому носу мобильник. Запись вновь перенесла его в ту ночь. Знал бы, никогда не пошёл туда. Затем он сунул под нос фотографии каждого из них. Рассказал всё, что знал. После парень привстал и пошёл прочь, а за ним последовал этот страшный зверь, оставив его сидящим на траве посреди огромных деревьев. И только свет луны освещал всё вокруг.
Они уходят. Неужели это так. Как легко он отделался. Какое ему дело до остальных пятерых. Дни их сочтены, а вот его оставили жить. Надо бежать подальше от этого места. Джон стал продираться через какой-то кустарник.
— И ты его оставишь просто так. А ведь он отнял у тебя самое дорогое – родителей. – спросил Форвард, глядя Майку в глаза.
— Я сказал, что не трону его своими руками. Но ведь я не один. Как ты чувствуешь, когда ты видишь мышь. – спросил, Майк, предполагая, как искусственный разум иногда борется с инстинктом хищника.
— Я всегда сдерживаю себя и буду сдерживать себя, хотя желание раздавить бывает очень большое. – невольно морщась при упоминании мыши ответил Форвард.
— Вот этот убийца моих родителей – твоя мышь.
— Всё понял, мой создатель. От меня никто никуда не убежит.
Майк шёл неторопливо. Всё-таки он устал сегодня. Хотя поддаваться усталости не надо. Это только начало. Полная луна светила ярко. Сзади раздался душераздирающий крик.
14
Подписывайтесь на нас ВКОНТАКТЕ
— А ты случаем, его не съел. – шутливо спросил Майк Форварда, когда они на стареньком джипе возвращались домой.
— Я достаточно владею порывами души, инстинктами тоже. – последовал ответ мягкой ровной тональности.
— Что ты сказал? Как? – от неожиданности Майк чуть притормозил.
Он предполагал, что Форвард, возможно, обидится, будет ссылаться на свою образованность, в общем, ожидал какую-то человеческую реакцию. Искусственный разум был склонен к философии, чем к каким-то эмоциональным побуждениям. Да, в схватке с равным врагом искусственный разум мог во всей красе и мощи применить весь эмоциональный фон ярости кошачьих отряда хищных. А на какие эмоции ярости и боевого настроя способен сам искусственный разум? У него на высоком уровне развит мозжечок, отвечающий за двигательные функции организма. А означает это, что ему как бойцу нет равных на планете.
Позже Майк из-за любопытства спросил у Форварда, чем же тогда кончилось. Форвард рассказал. Ему стоило нескольких секунд, как за счёт огромных прыжков оказаться перед дрожащим, вконец перепуганным Джоном Саймоном. От страха тот только лепетал невнятно слова о пощаде.
Когда Майк заносил и ставил посреди комнаты мышь, у него всегда появлялось неистребимое желание одним прыжком захватить в пасть эту мышь. Буланые кошки миллионы лет питались грызунами. За миллионы лет они стали невероятно ловкими охотниками на них. Он не хотел показывать Майку превосходства животного инстинкта над его разумом, с каждым разом набирающим мощь, интеллектуальную мощь. Тогда он заводил в комнату Футболиста, уже бывалого кота, от соматической клетки которого произошёл он, вернее его тело, его организм. При виде мыши у Футболиста моментально загорались глаза. Конечно, он всегда был сыт, но кровь предков уже во всю играла, бурлила в его жилах. Для него наступали самые желанные и волнующие мгновения великой охоты предков. Что для него готовая еда. Охота вот главное! Никакого грозного мурлыканья, какое бывает перед схваткой между котами самцами. Нет. Футболист становился спокойным, как зеркальная гладь стоячей воды в тихую ясную погоду. Это была сосредоточенность интуиции. Мышь то начинала беспомощное движение в разные стороны, то охватывал её паралич ужаса. Футболист как бы наслаждался этими мгновениями. Затем следовал прыжковый бросок, сравнимый с проблеском молнии. Мышь оказывалась в клыках кота. Техника охоты безупречна.
Перед ним стоял дрожащий, вконец перепуганный Джон Саймон. От страха он только лепетал невнятно слова о пощаде. А что он думал тогда, когда отбирал жизнь родителей его создателя? Этот ничтожный человечишко был сейчас его мышью. Кровь предков его организма уже во всю играла, бурлила в жилах его тела. Казалось, для него наступают самые желанные и волнующие мгновения великой охоты предков его организма. Он становится спокойным как зеркальная гладь стоячей воды в тихую ясную погоду. Это сосредоточенность интуиции. Сладостные мгновения времени. Сейчас он сделает прыжковый бросок, сравнимый с проблеском молнии. Сейчас это ничтожество окажется в мощных клыках невиданного зверя. Техника охоты безупречна. Техника в крови.
Нет. Он не будет делать так. Он владелец искусственного разума, набирающего мощь, интеллектуальную мощь. Форвард мягкой упругой поступью приближается к парализованному от страха Джону Саймону. У того всё же остаются силы на душераздирающий крик.
— Прекрати ненужный крик. Я перед тобой не зверь, вонзающий клыки в жертву. Я такой же носитель разума как ты, как люди. Во мне крепнет интеллектуальная мощь. – голос ровной тональности успокоил Джона и он перестал издавать крик беспомощности.
Нет. Форвард не собирается даровать ему жизнь. Его ум и душа как зеркальная гладь спокойного озера в тихую ясную погоду. В нём наступает сосредоточенность интуиции, предполагающая предотвращение любого действия и готовность к действию молнии. Истина действия. Он применяет искусство поражения нервных центров Дим- Мак. Скоро наступит полночь середины июня. Вытянутым когтем правой лапы он делает молниеносный тычок в точку «сосуд зачатия», в подложечную область под мечевидным отростком. Время тычка рассчитанное. Действие на солнечное сплетение с переходом через центральную нервную систему на головной мозг.
Джон упал, как падает мешок с содержимым. Форвард оглянулся и выбрал огромное дерево. Аккуратно подхватил жертву клыками и ловко взобрался на это дерево. У самой верхушки расположил Джона Саймона так, как будто он взобрался на дерево, там его схватил сердечный приступ и вот такой летальный исход. Почему залез на дерево? Для чего? Пусть полиция, средства массовой информации и все остальные поработают над головоломкой.
И ещё Форвард усмехнулся. Когда он перепрыгнул через высокий забор и притаился, то ждать пришлось недолго. Вышел на прогулку не только Джон Саймон, но и два телохранителя последовали за ним. Телохранители, выбросившие Майка на обочину дороги, шли неспешно и не менее важно, чем их хозяин или клиент. Они понимали значимость своей работы. Ни один человек не подберётся. Но ведь он, Форвард – не человек. Он очутился сзади них как дуновение ветерка. Он стал их собственной тенью в мрачном отражении фонарей.
Поздний вечер перед наступлением ночи. Время к одиннадцати. Середина июня. Вытянутая коготь правой лапы. Мгновенный тычок обоим на точку канала «тройной обогреватель», в центр ямки под отростком лопатки. Боль и временный паралич плечевого сплетения. Оба, словно мешок с отрубями, так и повалились на спину посреди аллеи. Обморок. Они не убивали родителей Майка. Они просто выбросили Майка на обочину дороги. Это была их работа. Пусть поспят до утра. Кто возьмёт их на работу, проспавших своего клиента, такого важного до недопустимости? Пусть поспят до утра. Утончённое искусство Дим-Мак в действии. Пусть полиция, средства массовой информации и все остальные поработают над этой головоломкой.
Майк был ошарашен рассказом Форварда. Он по иному представлял эту расправу. Учитывая невероятную физическую силу Форварда, какой должен быть удар лапой или вонзание клыков. Да он просто мог передними лапами разорвать жертву как бумагу.
— Но ведь искусство Дим-Мак люди постигают десятилетиями, а ты только прочитал книгу. – всё недоумевал Майк.
— Я изучаю людей. – таков был ответ.
Позже Майк анализировал. Каковы же возможности искусственного разума? Он придал эффективность мозжечку именно кошачьего мозга. Выдающиеся двигательные возможности и координация увеличивались. Но искусственный мозг оставался искусственным мозгом.
Майк знал, что в Лос-Анджелесе, Сан-Франциско, Гонолулу есть школы, изучающие Дим-Мак. Он знал, что на постижение этого искусства уходят многие и многие годы. Для этого нужно, в высшей степени, отлично знать анатомию человека. В высшей степени владеть точностью траектории движения. Вдобавок, надо знать время года и время суток для воздействия на точку. В трёх словах – знание, глазомер, техника.
В чём же здесь дело? Прочитал, подумал, проанализировал, освоил, сделал. Повышение эффективности мозжечка головного мозга кошачьих и неизвестные возможности мозжечка искусственного мозга. Но а память?
Домашняя кошка в прыжке за мышью никогда не промахивается. Искусственный мозг воспринимает мир через зрительный нерв кошачьего глаза. Что за компьютер спрятан в черепе Форварда? Но то, что он феноменальный боец, которому нет равных среди всех млекопитающих на планете – это точно. Истинное чудовище единоборств! Истинный гений ожоты!
Последующие дни Майк и Форвард ждали освещения этого события средствами массовой информации. Как-никак, а это всё-таки смерть известного бизнесмена, любящего побывать на публике. Ох уж эти журналисты. Подробностей было хоть отбавляй. Но сколько загадок! Сначала прислуга на рассвете следующего дня нашла двоих телохранителей, валяющихся посреди аллеи. Что с ними? Мертвы? Нет, живы. Тогда что? Напились вдребезги? И это на работе? А где же сам хозяин этого роскошного особняка? Телохранителей тут же стали приводить в чувство. Была поднята на ноги вся полиция. Это вам не какой-нибудь простой гражданин, а тем боле бомж. Детективы сразу принялись допрашивать телохранителей. Те только приходили в себя и не приобрели ещё ясность ума. Только лепетали какую-то несуразицу. Вроде бы шли по алле, впереди в метрах десяти их клиент, и… . Очнулись, когда их приводила в чувство прислуга. А тем временем журналисты, телерепортёры продолжали прославлять их на всю округу, а то и на всю страну. Прощай профессия телохранителя.
Джона Саймона нашли через сутки. Поиски носили интенсивный характер. Собаки-ищейки на лужайке встали на дыбы, как бы в недоумении. Раздалось грозное рычание, лай и дальше ничего. Запах человека, которого должны были искать, перебивал резкий запах кошки. Был след человека, и нет нигде. Словно улетел. Полицейские недоумевали. Такого с собаками никогда не было.
Нашёл Джона Саймона случайный прохожий, а не поисковая группа. Случайно посмотрел вверх и заметил человека, зачем-то сидящего на одной из веток верхушки дерева. При этом он как-то странно то ли прислонился к стволу, то ли обнял его. Ну, да ладно. Мало ли у кого могут быть свои дела. Пошёл дальше своей дорогой, но любопытство заставило таки обернуться. Человек оставался в той же позе. Вот это показалось подозрительным. Зачем полез на дерево? Почему? Для чего? А сердце, возможно, остановилось от перенапряжения перенесённой нагрузки. Никто не знает, никто не предполагает, что имело место действие старинной китайской системы Дим-Мак, входящей в стройную систему внешних стилей кун-фу. Но уж точно никому и мысль в голову не придёт, что это дело рук, а точнее лап, невиданного и феноменального зверя, носителя искусственного разума. Вот оно — проявление изворотливости его ума, как воплощения чудовищной силы! Следствие в тупике.
Пусть полиция, средства массовой информации и все остальные поработают над головоломкой.
***********************************
«Странная смерть» — подумал он, перелистывая страницы газет и просматривая очередные новости по телевизору. Почему? Зачем? Для чего? Он так же, как все не мог понять случившегося. Джон Саймон был просто одним из его знакомых. Просто ли… . Он не стал работать над этой головоломкой.
15
Пол Макензи – политик. Джордж Гибсон – владелец спортклуба. Рэй Картер – фермер. Дуайт Гордон – киллер. Рональд Пирсен – профессор в университете. Джон Саймон был бизнесменом. Всех объединяло одно обстоятельство. Они были вместе в ту трагическую ночь в их доме, когда не стало его родителей. Далеко и высоко продвинулись они с тех пор. Благоприятно складывались для них дела все эти годы. Только вот один остался на прежнем уровне. Дуайт Гордон продолжал заниматься своим неординарным ремеслом. Отточил ли он своё мастерство? Для властей оставался он в тени, в силу своей деятельности. Но Джон Саймон всё-таки помнил его, и выложил всё это Майку. Ну, а остальные почивали на лаврах, нежась в ослепительных лучах успеха. Рай был создан при жизни, а то, что когда-то два человека ушли в мир иной не без их помощи, а ребёнок остался сиротой, этих господ не волновало, нисколько. Ну что ж, настаёт время поволноваться, понервничать, засуетиться и не только. Зачтётся каждому по делам его.
Они покидали Нью-Йорк. Все эти пятеро жили по разным городам и весям. Нью-Йорк – город разительных контрастов, всегда притягивает туристов. Небоскрёб, и сразу возникает ассоциация с Нью-Йорком, а уж затем с остальными городами мира. Перед эмигрантами разных времён, пересекавшими Атлантический океан из Старого Света, встречая, приветствуя в лице всей Америки, представала, прежде всего, величественная Статуя Свободы, придавая надежду исполнения мечты в этой свободной стране. Многие фильмы отобразили этот факт встречи с могучей страной, страной мечты и успеха.
Майк шёл по улице длиною свыше двадцати пяти километров, пересекающую с севера на юг остров Манхеттен. Наверное, это одна из самых знаменитых улиц мира. Бродвей, один из символов осуществления американской мечты, по праву могла относиться к ним. Нью-Йорк, когда-то, ещё в конце восемнадцатого века становившийся временной столицей США, как никакой другой американский город, изобиловал всемирно известными достопримечательностями. Небоскрёбы: Эмпайр стейт билдинг, Рокфеллеровский центр, штаб-квартира ООН. Музей Соломона Гуггенхейма и Музей современного искусства, Метрополитен-опера и Центральный парк. Облик Нью-Йорка известен всему миру.
Майк неспешно прогуливался по Бродвею. По сути, этот гигантский город был городом, в котором он родился. И всё, что он видел сейчас, было знакомо ему ещё с того дальнего детства, когда сопровождали его по городу живые тогда, счастливые родители. Вновь нахлынувшие воспоминания о том времени навели на него мучительную тоску, и слёзы невольно застилали глаза. Временно он предавался этим воспоминаниям. Но жил он сейчас другим, и цель была совершенно ясна.
За исключением одного все остальные жили на территории страны. Рэй Картер вёл фермерское хозяйство в Канаде.
— На джипе мы не проедем. Будет проверка, а о тебе никто не должен знать во всём мире. – задумчиво проговорил.
Решение ехать в Канаду у него возникло сразу. Разобраться там, а затем взяться за остальных здесь. Но вот как проехать?
— Обязательно ехать? – спросил Форвард, замышляя что-то своё.
— А что ты предлагаешь?
— Махнуть через границу по бездорожью.
— Это как?
— Очень просто. Ты сядешь на меня верхом.
— Мда…- задумался Майк. – насколько я знаю, границу с американской стороны охраняют пограничники на мустангах. Их специально объезжают, затем ставят на службу. Они выносливее, чем домашние лошади. Как охраняют с канадской стороны, не знаю. Но я думаю, мы проскочим.
В этом Майк нисколько не сомневался. Физические и функциональные возможности его подопечного заставляли верить в успех.
Стемнело. Сгустились сумерки. При полной ясной луне редкие деревья между пашнями и лугами приобретали причудливые очертания. Но почему по открытой равнине? Так решил Форвард.
Конный разъезд из нескольких пограничников совершал очередной обход. Вдруг прирученные мустанги беспокойно заржали, стали порываться куда-то, а некоторые вовсе повставали на дыбы. Такого с ними никогда не случалось.
— Да что это с ними? — вопрошал удивлённый, но к тому же гневный голос одного из пограничников.
— Пора. Надёжно пристегнулся? – спросил Форвард Майка.
— Нормально.
Майк никогда верхом не ездил на лошади. Он обмотал себя и Форварда эластичным бинтом и обеими руками обхватил шею. Стартовый рывок Форварда превосходил стартовую реакцию любого человека-спринтера. Майку не раз приходилось наблюдать как при беге прыжок домашней кошки, в виду миниатюрности и лёгкости веса, по длине вдвое, а то и втрое превышает длину тела. В этом плане Форвард, не утерявший ничего, и даже приобретший, превосходил всех своих собратьев по телу и организму. Длина его прыжков достигала порядка десяти метров и не имела аналогов в мире. Скорость его спринтерского бега превосходила скорость гепарда, признанного чемпиона планеты, а ведь догоняя добычу, гепард развивает мощность в две лошадиные силы. Эффект рекуперации механической энергии мышц у Форварда достиг в данный момент высшего уровня. КПД скелетных мышц превысил уровень восьмидесяти процентов. В природе такого и близко нет.
— Там какой-то зверь. Вот это скорость! – раздался изумлённый крик одного из пограничников.
— Где? Где? Померещилось тебе. – возражали ему остальные.
Где был, там и не был. Только свет полной луны отразила равнину и редкие деревья с причудливыми очертаниями. А мустанги продолжали бесноваться под своими седоками. При всём желании попасть в какую-нибудь мишень, на практике было невозможно. А тут и скорость невероятная, как ускользающая тень самолёта.
Форвард обладал не только мощным спринтом, но и отменной стайерской выносливостью. И в этом компоненте он превосходил всех животных и человека-стайера. При приземлении передних ног скаковой лошади происходит твёрдое соприкосновение и слышен цокот копыт. Амортизация передних лап у Форварда была как у домашних кошек. Беззвучность была верным спутником. И от того победа мистики.
Майк не испытывал неудобств, крепко обняв за шею и слившись воедино. Только краем глаза заметил вдали конный разъезд канадских пограничников. На мустангах они или на домашних лошадях?
Полнолуние. А если была бы кромешная тьма и только свет далёких звёзд? Форвард слился бы с темнотой ночи. Они были как ветер. Чёрный зверь промчался. Чёрный штрих возник в поле зрения и исчез. Может, было это, а может, нет.
Что такое мем?
У нас есть замечательный канал в , посвященный мемам. Если говорить просто, то мем - это те самые картинки с подписями, которые вы видите в постах или комментариях в социальных сетях и на имиджбордах. На самом деле, мемами могут быть не только изображения, но и фразы, видео и тому подобный контент, но картинки наиболее распространены.
Распространение мемов очень сильно связано с неким общественным запросом, потому что главная социальная роль мема — это работать таким социальным клеем, работать как некая система опознавания своих.