22

Ему всегда давали фотографию, если надо, подробную видеозапись персоны, которую следовало без сучка и задоринки, на высоком техническом уровне, проводить в мир иной. Но вот на сына Чарльтона ничего не было. За что зацепиться? И всё-таки не это являлось главной проблемой. Впервые он сам становился объектом охоты. Как же так? Такого не было никогда. Впервые почему-то задумался о жизни, о детстве, о матери. Сколько неприятностей доставил он ей когда-то, как она огорчалась. Не таким она хотела видеть его, не таким. Но это было давно, в далёком детстве. Он вырос и выбрал средство существования в отбирании жизни других. За это платили, щедро платили. Но чтобы самому оказаться по ту сторону, такое никогда в голову не приходило. Его мог заказать этот сын того, кого он отправил когда-то в мир иной. Он помнил ту ночь. А как же? У него развита память на это. Из всех шестерых только он, да этот Рэй Картер, не сделали никакой карьеры. Да что он мог сделать. Он умел только это, да и недостатка в заказах не было. На жизнь хватало, ещё как. За что зацепиться? Но, кажется, судьба преподнесла подарок, если назвать это подарком.
— Я от Майка Чарльтона. Он просил передать Вам это. – незнакомец, на вид хрупкий, в годах, кое-где пробивае6тся седина, протянул ему конверт. – Прочитайте при мне и дайте, пожалуйста, ответ.
— Так, значит Вы от Майка Чарльтона. Значит его имя – Майк. – пристально вглядевшись в незнакомца, Дуайт Гордон раскрыл таки конверт.
«Дуайт Гордон. Когда-то ты двумя выстрелами убил моих родителей. Они никому ничего плохого не причинили. И тебе тоже. Хотя, что для тебя это. Ты и так убиваешь человека, не зная его имени, биографии, семьи. Пришло время, и за твоей жизнью явилась она, под именем смерть. Насколько мне известно, ты – смелый человек. Трусливый такой род занятий, такой образ жизни не выбирает. Я даю тебе шанс, и, может, ты останешься в живых. Я вызываю тебя на поединок. Всегда ты выбирал оружие, твоя жертва не выбирала, она просто не знала. На этот раз я выбираю оружие, которым мы сразимся. Я знаю, что ты владеешь многими видами оружия, поэтому это не должно пугать тебя. Итак, оружие – боевой дробовик М500 «Моосберг» АТР-6. Место встречи и время скажет мой посыльный. Также он передаст тебе деньги, могут пригодиться, если останешься в живых, а то я сомневаюсь, что без них ты согласишься. Майк Чарльтон».
— Ты хочешь сразиться с ним его же методом? – спросил Майк, снимая грим.
— Не совсем так. Он убивал, когда его жертвы ничего не знали об этом. А он знает и у него оружие. Поединок один на один. Так что, это далеко не его метод. – ответил Форвард, ещё раз тщательно изучая боевой дробовик.
Дуайт Гордон согласился на это с радостью. Её он не скрывал на своём лице. Вероятно, четыре смерти за такой короткий срок не прошли мимо незамеченными. И вероятно, тот предупредил его. А может даже… . Всё может быть. Но спектакль, который он устроил во время встречи с Дуайтом Гордоном, удался на славу. Он клюнул и не заподозрил. Скорее всего, он много времени думал о нём, и уж никак не хотел оказаться на месте своих жертв. А тут всё-таки шанс, да ещё какой. Уж кому, кому, а не ему ли не опираться на свой большой, богатый опыт в этом деле.
Долго разглядывал он фотографию, когда ушёл незнакомец. На вид этот Майк Чарльтон выглядел отнюдь не атлетом. Но кто его знает. Внешность обманчива, и это он знал. Ну, а оружие, которое он предложил. Боевой дробовик М-500 «Моосберг» АТР-6 отечественного производства. Как не знать, ещё как. Но на дело он никогда не брал это оружие, хотя бы потому, что у него не было этого боевого дробовика, и не было нужды пользоваться им. Это не снайперская винтовка с глушителем и оптическим прицелом, которой так удобно снять жертву. Раз и готово. Ищи ветра в поле. А оружие, которое предложил этот Майк Чарльтон, состоит на вооружении морской пехоты и вооружённых сил США, привлекаемых для специальных операций. Может, он служил в морской пехоте или в каком-нибудь спецназе. После случая с Джорджем Гибсоном можно с полным основанием предположить и это. Длина оружия 958 мм; масса 2,95 кг; прицельная дальность до 75 метров. Этот боевой дробовик имеет помповую схему с подствольным трубчатым магазином. Магазин на 6 патронов. Оптический прицел отсутствует. В интенсивном бою он ни к чему. Из него можно вести огонь оперёнными пулями, дробью, дымовыми, газовыми и осколочными патронами. Один выстрел заряда картечи на малом  расстоянии можно сравнить с очередью из пистолета-пулемёта. Эффективная дальность стрельбы не превышает 150 метров. Создан специально для боя в какой-нибудь тесноте городских кварталов или в густом лесу. Вот этот Майк Чарльтон и выбрал местом поединка густой лес. И время подходящее подобрал. Полночь. Что ещё надо для такого оружия?
Незнакомец ждал в условленном месте. Он вручил ему боевой дробовик и шесть патронов с обыкновенными пулями, как и договорено.
— А где он сам? – спросил Дуайт Гордон в надежде увидеть воочию своего противника.
— Он уже там, на том конце. Вы идёте туда. – незнакомец указал направление. – Я дам сигнал красной ракетой. Это начало.
Полночь. Непроглядная тьма в лесу чёрных деревьев. Луна то выныривала, то вновь исчезала среди облаков, гонимых ветром. Это там, наверху, ветер, а здесь на удивление ни шелеста. Высокая гора на севере, но не так далёкая отсюда, преграждает путь ветру. И деревья. Тишина полночи. И тьма. Тусклый свет иногда появляющейся луны не может, подобно свету солнца, вызвать у глаз зрительное ощущение различных цветов. Полночь. Непроглядная тьма в лесу чёрных деревьев.
Взвилась в небо, искрящая огнём, ракета красного цвета. Начало. Он надел прибор ночного видения. Чёрные деревья ничуть не изменились в цвете, но стали отчётливее, и всё вокруг тоже. Он не нарушает правила. Нет этого в договоре, значит, нет самого пункта правила. Что делать? Какую выбрать тактику? Он будет действовать своим методом, опираясь на свой многолетний опыт. Найти удобное место, замаскироваться, слиться с тьмой, и ждать. Ждать для него не проблема. Может ждать часами. Это всегда составной частью входило в его деятельность.
Время пошло на часы. Но это совсем другое ожидание. Раньше, бывало, часами выжидал ничего не подозревающую жертву, которой готовил смерть. Это другое, совсем другое. Возможно, это теперь само ожидание смерти, нацеленной на тебя, именно на тебя. От этих мыслей начинало сильнее биться сердце, и, казалось, стук его слышен далеко в этой чёрной тишине.
Колыхнулся куст, раз другой. И он услышал, и он заметил, и он выстрелил. И тут же лёгким касанием предплечья привёл в движение цевьё и перезарядил боевой дробовик. Слух уловил, кажется, стон. Он направился туда, пригибаясь от веток, норовящих хлестнуть по лицу. На том месте, где колыхнулся куст и послышался стон, никого не было. По всей вероятности он ранил его. Если так, то это тоже неплохо. Останется только дожать его. Глаза, через прибор ночного видения, охватывали всё кругом, радиусом не больше десяти метров. Но никого нет. Тишина, и дуновение слабого ветерка. Вдруг что-то взметнулось впереди вверху. Тотчас глянул вверх. Какое-то чёрное заскользило, промелькнуло по кронам деревьев, но бесшумно, без единого звука, будто чёрное облачко, гонимое быстрым ветром. Ускользающий миг.
Что это было? Что за явление такое? И что делать дальше? И вдруг, помимо воли своей, ноги сделали шаг, другой. В каком направлении? Но ведь он не хочет туда? Воля бессильна. Пальцы тем временем плотно сжимают оружие. Он идёт. Куда?
И вдруг, помимо воли своей, он остановился. Он встал. Ноги не подчинялись ему. Будто мозжечок утерял власть над ними. «Что это»? – вопрос, предшествующий панике. Он становился прекрасной мишенью противника. Его жертвы не подозревали, что являлись мишенью оптического прицела снайперской винтовки. В том, что у противника в наличии прибор ночного видения, он не сомневался. Беззащитность, беспомощность в данной ситуации, ситуации боя, заставили, как бы по иному, взглянуть на жизнь. Жил не богато, но и не бедно, во всяком случае, без денег никогда не был, в различных удовольствиях жизни себе не отказывал. В олигархи не стремился, хватало того, что есть. А было у него всё-таки многое. Всегда мог дать себе отдых на курорте, или в каком-нибудь круизе на фешенебельной яхте. И вот сейчас он лишится всего этого. Он ясно представил, как прицеливается на него боевой дробовик. Но выстрела не следовало. Неужели противник до сих пор не заметил его? А почему он шёл сюда, в этом направлении? Ведь он не хотел этого. А почему, и это в данный момент самое главное, он не может шевельнуться? И тут память разом выхватила картину недавнего прошлого. Кто это чёрное, летавшее наверху от дерева к дереву? Но странное дело, возникшая память как бы освободила его от оцепенения. А может, показалось?
Руки, ноги, тело дрожали. О качественной стрельбе не могло быть и речи. «Первым делом спрятаться и ждать». – промелькнула мысль. Так он и сделал. Залёг под раскидистым деревом, посреди мелких, но густых кустарников. Это было близко к его роду занятий. Теперь выжидать. На это много времени не понадобилось. Противник, оказывается, давно уже здесь. Он находится в зоне видимости прибора ночного видения. Ну и маскировка. Оставляет желать лучшего. Вздумал тягаться с ним. Главное не спешить, не спешить. Спокойно. Взял его на мушку. А, ещё шевелится. Надо же. Дошевелишься. Пора получить сполна. Выстрелил. Точно в голову. Противник опрокинулся. Вот так-то. Вздумал тягаться с ним. Не спешить, не спешить как тогда. Быстрым движением передёрнул цевьё. На всякий случай. Приподнялся, а затем крадучись направился туда. Но… на месте противника не было. Никого не было. Но он же только что был здесь». – паническая мысль вновь посетила его. Он суетливо оглянулся вокруг. И только чёрные деревья кругом, застывшие в зловещей позе. Они все за его противника, они против него. И кустарники тоже, и эта ночь, и луна, злорадствующая над ним. Впереди опять взметнулось чёрное, как тогда, но пролетело над его головой, чуть не сшибло. Машинально выстрелил. Но куда?
Сзади раздался смех. Над ним смеялся этот противник. Негодованию не было границ. Повернулся быстрым движением и выстрелил на звук, на этот проклятый смех. Противник оставался стоять на месте. Неужели не попал? Не отдавая себе отчёт, он произвёл выстрел за выстрелом. Указательный палец правой руки продолжал нажимать на курок. Но вместо выстрела следовали только щелчки. Он отбросил в сторону боевой дробовик и вынул нож. Про нож не было оговорено в договоре, и он правило этим не нарушал. Он помнил о смерти Джорджа Гибсона на ринге собственного клуба. Но сможет ли он с ножом противостоять такому противнику?
Земля взметнулась у ног. Теперь он понимал, почему этот Майк Чарльтон выбрал обыкновенные пули, а допустим не картечь. Противник потешался над ним. Под визг пуль он судорожно выполнил несколько элементов необъяснимого танца. Какой он, его противник? Какая у него подготовка? Отменная подготовка! Кажется, патроны у противника тоже кончились. Дуайт Гордон сосредоточенно смотрел на противника, крепко сжимая рукоять ножа.
Чёрный силуэт человека зашевелился. Но что это? К нему пружинистой поступью приближался, сверкая острым, режущим, и оттого невыносимым, взглядом, огромный чёрный зверь. И не было сил сдвинуться с места, убежать. Огромный чёрный зверь. Он приближался.

23

Всю дорогу он медитировал. С каждым разом Майк не переставал удивляться. Вот так и на этот раз. Всю дорогу он медитировал.
Сосредоточение энергии. Концентрация мысли. Психофизическая тренировка. Мобилизация способностей, которые человек называет сверхъестественными.
Живые существа, а млекопитающие в особенности, чувствуют жизнь, мир благодаря пяти органам чувств. Глаза, уши, язык, кожа, нос. Зрение, слух, вкус, осязание, обоняние. Они преобразуют полученную из внешнего мира информацию в нервные импульсы, поступающие в мозг. Человек намеревается расширить восприятие жизни с помощью новых приборов. Через специальные очки видеть инфракрасные и ультрафиолетовые лучи, через специальные наушники слышать звуки более высоких и более низких частот, недоступных уху. Магнитные датчики в наушниках, в очках помогут ориентироваться в пространстве. Поистине разум человека идёт от победы к победе. Искусственный разум от организма кошачьих добился такого же эффекта.
А шестое чувство? А сверхъестественные психические явления и невероятные феномены сознания? В их стране учёные проявляют повышенное внимание к изучению резервных, паранормальных возможностей человека, которым дали термин «экстрасенсорное восприятие». Около десяти научно-исследовательских институтов занимаются исследованием феноменальных психических явлений и феноменов человеческого сознания. Отец Майка интересовался работами института из Пало-Альто штата Калифорния, который основал астронавт Митчелл. Возможно, он оттуда и внёс кое-что в своё открытие.
Психотроника. Энергетический компонент психотроники. Экстрасенсорное восприятие информации, не доступное пяти органам чувств. То самое пресловутое «шестое чувство». Ясновидение, предвидение, перевоплощение, телепатия, телепортация, телекинез, биотерапия, психохирургия, рудоискательство, полтергейст… . Он выходит на поединок с киллером и этим всё сказано. Он призовёт все ресурсы, которые вложил отец Майка в своё открытие, а сын осуществил. Всю дорогу Форвард медитировал.
Полночь. Непроглядная тьма в лесу чёрных деревьев. Луна то выныривала, то вновь исчезала среди облаков, гонимых ветром. Это там, наверху, ветер, а здесь ни дуновения, ни шелеста. Высокая гора на севере, но не так далёкая отсюда, преграждает путь ветру. И деревья. Тишина полночи. И тьма. Тусклый свет, иногда появляющейся луны, не может подобно свету солнца, вызвать у глаз зрительное ощущение различных цветов. Полночь. Непроглядная тьма в лесу чёрных деревьев.
Взвилась в небо, искрящая огнём, ракета красного цвета. Начало. Что для него непроглядная тьма. Ничто. У него сейчас зрение домашней кошки на полном взводе. Чёрные деревья видны отчётливо, и всё вокруг тоже. А вот найдите чёрную кошку в тёмной комнате. Смутно, не так отчётливо феномен ясновидения искусственного мозга показывал информационное поле противника. Затем картина стала чётче. У противника прибор ночного видения. Что делать? Какую выбрать тактику? Он будет действовать своим методом, опираясь на паранормальные, феноменальные возможности своего мозга. И он мягкой, пружинистой поступью направился на поиски.
Время пошло на часы. Он не торопился. Шестое чувство подсказывало и феномен ясновидения тоже, что противник ждёт. Пусть ждёт, и он будет ждать. Он не спешил.
Домашняя кошка в любом месте, в любое время, при свете ли, во тьме ли, всегда почувствует мышь. Так и он почувствовал противника. А сверхчувственный слух уловил упругую волну звуков частого биения его сердца. Волнуется, пусть волнуется. Кошачьи глаза отчётливо разглядели замаскированного противника. Он ждал его, подразумевая под ним человека, ещё точнее Майка Чарльтона. Ну, а теперь начинается спектакль, волшебная сказка в театре ночного леса чёрных деревьев.
Колыхнулся куст, раз, другой. Призвав на помощь телекинез, он мысленно воздействовал на куст, растущий в двадцати метрах от него. Так кустарник всеми корнями врос в землю, он не переместился в пространстве, лишь только колыхнулся, раз, другой. Реакция противника была ожидаемой. Пуля прочертила ствол кустарника. Он виртуозным артистизмом издал человеческий стон. Противник направился в сторону куста, пригибаясь от веток, норовящих хлестнуть по лицу. Не застав никого на том месте, он оглянулся кругом. Прибор ночного видения охватывал пространство не далее десяти метров. Чёрный зверь спокойно наблюдал за всем этим.
В чистую душу отсутствующих мыслей и эмоций тигр не посмеет вонзить свирепые когти. Путь дзэн. Большой помехой в поединке будет мысль о смерти. Она мешает проявлению высшего мастерства. Привязанность к жизни лишает ум воина сосредоточенной направленности действия. Если воин настроен на то, что живым не покинет поле боя, он способен оказать сильное сопротивление мощнейшему и искуснейшему противнику, как ни грозен он был. Путь дзэн. Слова Дайторо Судзуки. Ужасен путь, кому нечего терять. Слова Гёте. Но его противнику есть, что терять. Сытая жизнь удовольствий. Он мыслями своими железной цепью привяжется к жизни. Поединок идёт, и будет идти по его сценарию. Он продемонстрирует филигранное мастерство. Он поиграет, как когда-то играл его противник с жертвами.
Человек-паук покоряющий небоскрёбы. Альпинист покоряющий восьмитысячники. Человек на мотоцикле перелетающий через десятки автомашин. В невероятной коллекции мистера Рипли ему доводилось видеть китайского мастера ушу, идущего по натянутой бумаге. Ему доводилось читать то ли быль, то ли легенду о китайском мастере ушу, основателе внутреннего стиля Ба-Гуа Дуне Хайцюане, взбегавшем по стене на крышу дома. Но и не только он среди людей проделывал такой трюк высокой ловкости. А домашняя кошка? А её бег вверх по гладкому столбу? Не зря Майк вложил искусственный разум в тело одного из самых ловких животных на планете. Не вскарабкался, а с ловкостью кошки взметнулся вперёд вверх, лишь только шуршание. Сильные лапы, отталкивая тело, совершали бросок от дерева к дереву. Он не парил как белка-летяга. Чёрным в свете луны заскользил, промелькнул по кронам деревьев, но бесшумно, без единого звука, будто чёрное облачко, гонимое быстрым ветром. Ускользающий миг.
За минуту до этого он даром предвидения черпнул информацию из близкого будущего. Так оно и случилось. Так оно и есть. Сверхчувствительность зрения моментально послала сигнал в мозг о расширенных от удивления глазах противника в приборе ночного видения. Спектакль, волшебная сказка полным ходом шли по его сценарию.
Противник в некоторой растерянности. Он увеличит данное эмоциональное состояние его души. Человеческий мозг использует лишь малую часть своего потенциала. У него не человеческий мозг.
Как змея своим взглядом притягивала Леволлана к себе, так и он на расстоянии, навязав волю свою, внушил противнику движение в сторону, куда его и направил. Помимо желания его, ноги сделали шаг, другой. Дуайт Гордон не хочет идти туда, но воля бессильна. Пальцы плотно сжимают оружие. Он идёт. Куда?
И вдруг, помимо воли его, ноги неожиданно сводит судорога, и он останавливается, не в силах физически продолжить движение. Отныне ноги не подчиняются ему. Будто мозжечок утерял власть над ними. Форвард поменял действие взгляда. Дуайт Гордон становится прекрасной мишенью.
Мозг его включает телепатию и улавливает мысли противника. У того настоящий хаос и беспорядочный бег мыслей. Легко прочитывается его беззащитность, беспомощность в наступившей ситуации. Чередой пошли воспоминания о прожитой жизни. Привязанность к жизни всеми путами опутала его. Это не путь дзэн. Он уже не воин.
Направленным поведением Форвард освободил его от оцепенения. Руки, ноги, тело противника дрожали. Он стал суетливо искать место укрытия. Наконец залёг под раскидистым деревом, посреди мелких, но густых кустарников. Это близко к его роду занятий. Дуайт Гордон будет выжидать, будет ждать, но вряд ли его, Форварда.
Магия иллюзионного колдовства. Он и его противник в одном информационном и энергетическом поле. То, может, был иной слой реальности, неподдающийся, невообразимый. Магия и мистификация пустились в пляс. В затуманенный, опьянённый от волшебных чар колдовской иллюзии, мозг противника впились когти различных видений. Сначала в виде стрелка, то и дело направляющего дуло дробовика в разные стороны. Сила воображения захлестнула мозг противника и загуляла во всю. Он произвёл выстрел. Магия и мистификация продолжали буйную игру в виде опрокинутого стрелка. Беснующий мозг запаниковал. Техническое воздействие индуктора на перципиента. Форвард в роли индуктора продолжал психически воздействовать на противника, примерившего на себя одежду перципиента. На данный момент ситуация предлагала ему только эту роль. Панический настрой противника сменился негодованием. Стрелок, созданный иллюзионным колдовством, внушением, галлюцинацией одновременно встал во весь рост. Для усиления эффекта Форвард выстрелил, и земля взметнулась у ног противника. Он тотчас отпрянул и выстрелил. Пуля пронзила пустоту и чиркнула о ствол дальнего дерева. Не отдавая отчёт в своих действиях, противник произвёл выстрел за выстрелом. Указательный палец правой руки продолжал нажимать на курок. Но вместо выстрела последовали только щелчки. Дуайт Гордон отбросил в сторону боевой дробовик и вынул нож. Про нож не было оговорено в договоре, и он правило этим не нарушал.
Теперь в сторону магию и мистификацию, направленное внушение и гипноз. Сама действительность для противника окажется не менее, если не более ужасной. Пружинистой поступью он направился к нему. Игра в кошки-мышки приблизилась к стандартному финалу. Но стандарт ли это?
— Нож тебе ни к чему. Брось его. – сказал он повелительным голосом, наводя тем самым ещё больший ужас.
Дуайт Гордон послушно бросил нож. А что сделает с ножом человек против льва или тигра? А против этого монстра с человеческой речью? Кошмар для Гордона продолжался. Сон ли это? Говорящий зверь. Конечно, это сон.
Повернись кругом. – скомандовал зверь.
Он послушно повернулся. Всё равно сон. На спине почувствовал прикосновение острого предмета. Кольнуло в печени, затем отдалось в желудке и кишечнике. Он терял сознание. Сон ли это? Не знал он, что Форвард, вытянув острый коготь, резко ткнул в точку «управляющего сосуда» между седьмым и восьмым позвонком. В очередной раз из-за облаков вынырнула осенняя луна, и тускло осветила лес чёрных деревьев и то место, где в два часа ночи завершилось всё это действие.
Из-за деревьев брезжил свет лучей восходящего солнца, когда Гордон стал приходить в себя. Как долго длился обморок? В эти утренние часы лес преображался в разные цвета, но преимущественно в зелёный и жёлтый. Они находились в том же лесу, но на дороге, лесной дороге. Неподалёку от него стоял человек, но не тот незнакомец, другой. Он его узнал. Майк Чарльтон. Рядом этот зверь. Это был не сон. И поединок был наяву. И не человек вёл его против него. Догадаться что за зверь, не составило труда. Сын закончил дело отца.
Запись на мобильнике перенесла его в ту ночь. Он делает два выстрела и ещё два контрольных. И это видно отчётливо. Столько лет прошло, но его не признать нельзя. Что он скажет? За всё надо платить.
Вонзились острые когти в грудь. Мощный выброс адреналина. Форвард передними лапами порвал жертву как бумагу. У диких зверей по-другому.

24

Зима прошла беспокойно. Страх усилился, хотя внешний мир остался таким же и никакой угрозы он от него не видел. Страх усилился, хотя бы тем, что он остался один. Страх усилился, и было отчего.
На лесной дороге нашли растерзанный труп. Он уже разлагался. Грифы и черви сделали своё дело. Рядом валялись нож и боевой дробовик. Экспертиза установила, что это тело Дуайта Гордона, пропавшего за несколько дней до этого. В ходе расследования установили, что за этим Дуайтом Гордоном тянутся всякие дела, да ещё какие. Расследование потянулось в иное русло. Конечно, многое было непонятно в этом деле. Следы какого-то зверя, предположительно ягуара, притом огромного. Но в этих лесах не водятся ягуары. Это не джунгли Южной Америки. Может, какой тигр сбежал с зоопарка? Но таких сводок не поступало. Следы человека? Их полно. Всё-таки дорога, хотя и лесная. Экспертиза показала всё-таки нападение какого-то зверя. В общем, загадка.
Лишь только он не сомневался. Пять смертей за короткий срок – звенья одной цепи. Кто-то идёт по следу и теперь крадётся за ним. Он оставил его одного. Сомнений не могло быть. Это он – сын Стэнли Чарльтона. А кто может быть? Пять смертей ничем не похожие. Но как? И как всё это удалось?
Страх усилился. Но как обратиться в полицию? Если начнут раскапывать, то могут докопаться и до той ночи. А как он вычислил всех шестерых? Это ещё одна загадка. И он стал, напрягая память, вспоминать ту ночь, хотя раньше всегда избегал этого. Сколько дней он уделил этому воспоминанию, анализу, не считал. Это стало сказываться на его работе в худшую сторону. Но, кажется, зацепка одна всё-таки появилась. Рядом с недоеденным тортом лежали свечи. Их было мало. День рождения? Выходит так. А если мало, то день рождения сына. А это означает, что мальчик был дома. Они его не нашли. Они вошли с Гордоном в его комнату, но никого там не было, он попросту мог спрятаться. Они не искали, как следует. Заторопились. Торжественный день. Могли вести запись, только не видеокамерой, потому что её не было. Но как мог Стэнли Чарльтон снимать их? Да и как? Остаётся мобильник. Так оно и есть. И он где-то лежал и снимал всё вокруг. А после мальчик мог взять этот мобильник. Если случилось так, то все они шестеро оказались в этом мобильнике. И всё это действие убийства тоже. Это прямая улика против них. Мозг его под страхом расплаты, под страхом смерти работал лихорадочно. Никогда он не проявлял такую работоспособность как сейчас, во времена опасности, нависшей над его жизнью.
Почему он, сын Чарльтона, не призвал на помощь полицию? Он помнил те дни хорошо. Тогда расследование заглохло, и он был очень рад, да и остальные тоже. Но в отличие от остальных он-то испугался больше всех. А когда всё успокоилось, больше об этом старался не думать. И жизнь вошла в спокойное русло, и потекла спокойным течением. Сын Чарльтона не призвал на помощь полицию, чтобы мстить? Через столько лет? Если так, а это есть так, то как он всё это сделал? Как? Неужели…?
Зима прошла беспокойно. Страх усиливался, хотя внешний мир оставался таким же и вроде никакой угрозы он от него не видел. Страх усиливался, хотя бы тем, что он остался один. Страх усиливался, и было  отчего.
Нанял частного детектива. Рассказал о всех пяти смертях. Все они были так непохожи, что у детектива возникли затруднения с каким-либо ответом. Только в двух последних случаях были налицо насильственная смерть. Но и в них не было единого почерка. А смерть Джона Саймона на дереве, на верхушке дерева, вообще объяснить невозможно. Мистика, да и только. А Рэй Картер? С кем не бывает инфаркта. Болезнь политика Пола Макензи никак не могла укладываться в это представление о мести. Ведь не было отравления. Все ходят под вечным небом, и не всё вечно под единой луной. От болезни, странная она или нет, никто не застрахован. Смерть на ринге и труп на лесной дороге заставляли таки призадуматься. Вполне возможно, что Джорджа Гибсона на ринге мог убить кем-то нанятый, искусный боец с феноменальной силой удара. А вот в трупе Дуайта Гордона присутствовали следы, указывающие на когти дикого зверя. Но как совместить всё это вместе? Детектив определённых ответов дать не мог.
— Я всё время думал. Может быть это невероятно, но, кажется, это так. – он впервые решился высказать свою догадку детективу. – Он, этот сын Чарльтона, мог использовать открытие своего отца.
— Какое открытие? – детектив был весь внимание.
— Это как сказать…, как объяснить… . Искусственный мозг, искусственный разум, притом гениальный.
— А что? Такое возможно?
— Его отец когда-то открыл это. – и тут он замолчал в нежелании договаривать до конца.
Понимал детектив, всё понимал. Не всё так гладко, не всё так уютно было в биографии его клиента. Но ему заплатили, и его дело заниматься этим на его стороне. У многих его клиентов было не всё в ладах с законом, не всё ладно сложилась жизнь. Ему заплатили, и он рьяно стал отрабатывать эти деньги.
Знал бы он, что имеет дело не с человеком. Ведь сказал же ему об этом его клиент, предупредил. Сделать хороший анализ, как следует вникнуть в эту научную проблему, узнать как можно больше о нейрофизиологии, да и биологию не забыть. Но деньги затмили глаза, и он стал рьяно отрабатывать по своей старой проверенной модели. Он стал играть по своим правилам. Человек против человека. И однажды не сразу заметил, как на пустынной улице возле него остановился старый джип. К нему подошёл какой-то хрупкий на вид молодой человек и о чём-то его спросил. Но не успел он ответить, как рядом оказался какой-то зверь. Мысль о смерти Дуайта Гордона возникла сразу. Но как возникла, так и исчезла. На него смотрели глаза чёрной, бездонной пустоты. И там, на дне, глубоком дне затаился свет, пугающий свет. И он вырвался, и он проник в самую суть мозга, и покопался там основательно.
Страх его усилился необыкновенно. Нанятый им детектив при встрече не узнал его, не помнил об их встрече, договоре, и тем более о деньгах. Ни о каком возврате их и речи быть не могло. Он всё-таки был профессором, нейрофизиологом и понять не трудно было, что у детектива амнезия на события определённого периода жизни. Впереди замаячил грозный облик неизвестного, таинственного, но могущественного преследователя.
Тёплым весенним днём было многолюдно в парке, раскинувшемся в районе вечной весны. Он пришёл сюда ощутить в полной мере тепло «солнечного пояса». В городе полным ходом шёл фестиваль цветения вишней. Всеобщий радостный настрой на шумное веселье по поводу такого замечательного праздника позволил на время забыть все страхи и тревоги прошедшей зимы. И он погрузился весь в атмосферу цветения вишней. Как прекрасна жизнь! Как прекрасен этот город, с её культурой высокого уровня! Всё было так прекрасно. И снова воцарился комфорт в его душе. И был бы вечным этот праздник цветения вишней.
Кольнуло в сердце и оттого забилось оно сильнее. И дыхание перехватило. Опять те же страхи и тревоги. На него кто-то смотрел пристально. Взгляд чей-то пронизывал его насквозь, как рентгеновские лучи, и вселялся в него, привнося холод и дрожь. Он оглянулся кругом. Ничего особенного. Прохожие как прохожие, веселье как веселье, и парк такой же, как всегда. И автомобили припаркованы как всегда. Каких только марок нет. И даже старенький джип затесался среди них.
Сердце продолжало биться ускоренно. Вернулись страхи и тревоги зимы, и полностью овладели им. Дискомфорт разом вселился в его душу. А солнце как солнце, небо как небо, прохожие как прохожие, веселье как веселье, и парк такой же, как всегда. И также многолюдно в этом парке, раскинувшемся в районе вечной весны. И люди наслаждаются теплом «солнечного пояса». Набирает ход фестиваль цветения вишней. А всё ли вечно в районе вечной весны?
Вечером того же дня, за ужином ему показалось, что кто-то сзади пристально смотрит на него. Обернулся непроизвольно и резко. Никого, только стена. Семья за столом, прислуга при делах, но ощущение присутствия постороннего не проходило.
Следующий раз это произошло на лекции. Опять пристальный взгляд, пронизывающий и холодный. Он тотчас вздрогнул, запнулся на месте, оглянулся кругом. Всё так, как есть. Невольно пригляделся к студентам. Но ведь здесь, среди них его нет? Не может быть такого? И всё же тень подозрения пала на студентов, на юношей. А после не мог вспомнить, на чём остановился. Дальше лекция получилась скомканной. Но и это не всё. Такое с ним стало повторяться на лекциях в одно и то же определённое время. В университете стали поговаривать о странностях профессора, и даже о какой-то болезни, связанной то ли с расстройством рассудка, то ли ещё с чем-то. Дома, за ужином такое повторялось снова. Но и это не всё. Взгляд этот пристальный преследовал его и в спальне. Стал засыпать только при свете лампы.
После события той ночи он вскоре уехал, уехал далеко, на другой край страны, и тоже в город на берегу океана. Сначала проживал на побережье, где всё-таки сыровато и прохладно, чем на холмах. Взбираться вверх по карьерной лестнице любым путём было для него делом привычным. Вот и для места жительства он захотел взобраться выше, на холмы, где и воздух сухой, и тепла больше, и вид на город и океан изумительный. Но и не просто выше. Из всех холмов он выбрал именно Ноб-Хилл. Знаменитый холм, где селились в прошлом железнодорожные магнаты, и сейчас являлся районом фешенебельных отелей. Здесь он приобрёл весьма неплохой коттедж. Не хуже других. Но и сюда, на берег другого океана дотянулась рука расплаты.
Ещё зимой он завёл свору свирепых псов. Теперь же на ночь он спускал их с цепи. И они разгуливали по двору, готовые в любую минуту наброситься на непрошенного гостя и вмиг разорвать его. Но вот однажды утром ему и всем остальным предстала удивительная картина. Псы, в каком-то стройном строю, сидели на задних лапах и смотрели ввысь, в небо, в сторону уходящей луны и выли протяжно. И было в этом что-то необыкновенное. Будто заиграли в них далёкая кровь предков, гордый и отважный дух волка. Он окликнул их. И на него посмотрели глаза псов, наполненных ненавистью. Дикий необузданный дух волка. Они не собирались защищать его. С чего бы? И так каждое утро он заставал одну и ту же сцену. Ещё немного и они набросятся на него самого. Это ещё усилило в нём и без того растущий страх. Он боялся теперь находиться и дома. Гарантированной безопасности не чувствовал, и стало казаться, что опасность угрожает ему и дома. Что же делать?
Вопрос завис в воздухе. И начались метания. Проблемой стала сама жизнь в собственном доме. И тогда он решил снять номер в отеле. Окружающие недоумевали, но всё же отнеслись с пониманием. Уж очень нервным и напуганным бывал он дома. Может смена обстановки пойдёт к лучшему? Вроде так и случилось. Пристальный взгляд ниоткуда продолжал преследовать его на работе и дома, а вот здесь, в номере отеля оставлял его в покое, и при том в одиночестве. Будто голос чей-то подсказывал ему, уговаривал, советовал: «Покой ты найдёшь здесь, в одиночестве». Как нейрофизиолог он пытался понять это, осмыслить с точки зрения науки, но рассудок напуганного человека брал всё-таки верх над всеми его знаниями. Вскоре лекции стало невозможно вести. Взгляд ниоткуда, навязчивые мысли о скорой расплате, и прочие недалёкие от кошмара мысли преследовали его постоянно вне номера отеля. Взял досрочный отпуск и уединился в своём номере. Здесь он наконец-то находил покой, и ничто не тревожило это состояние. Так было и на этот раз. Вечер был изумителен как никогда. В душе поселилось такое благодушное состояние, что наконец-то трезвые мысли стали преобладать над навязчивыми. «А может, я всё выдумываю. Сам себе делаю хуже. Ведь никого подозрительного вокруг себя я не видел. Ну, ничего. Завтра куда-нибудь поеду, отдохну, как следует. Нечего себя изводить». – спокойно анализировал он сложившуюся ситуацию, свои поступки, состояние души. Умиротворённый надеждой на лучшее будущее, он погасил свет и заснул глубоким спокойным сном.
Ночью он проснулся. Отчего? Вроде нет каких-либо причин. И не сверлит его взгляд ниоткуда. Но сердце начинает биться сильнее и сильнее. Интуиция шепчет, интуиция кричит: «Время пришло». Страх ожидания обволакивает всё вокруг и безгранично господствует. Как мучительно это ожидание. Неужели это ловушка? Неужели все эти дни он был в руках чужой воли? Неужели это сын Стэнли Чарльтона…? Неужели…? Как мучительно это ожидание? Ожидание чего?