Луна, луна. Свет огромной луны бледно осветил огромное поле.

Нет никого в блуждающей ночи и лишь одинокий путник бредёт

бесцельно под падающим роем первого осеннего снега. Бесцельно ли?

А может он хочет уловить неуловимое?

Всё ближе и ближе ровная линия густого чёрного леса. Здесь всегда

бьёт родник. Он не замерзает. Он всегда живой. Шибирь.

****************************************************************

Удивлению моему не было предела. Но в который раз?

— И Вы можете читать чужие мысли? Вы на вроде Вольфа Мессинга? —

спросил я ошарашенно, хотя была у меня подспудно какая-то смутная

догадка о чём-то подобном.

— Не совсем так. Вряд ли Вольф Мессинг мог читать чужие мысли, как

читают книгу. Это скорее всего было у него умение при настрое, особом

настрое, уловить вспышку чужой мысли. И скорее всего в этом была

продвинутость его гипофиза. А когда после его смерти изучали его, то

оказалось, что у него строение мозга такое же, как у всех обычных

людей. И удивлялись. А что удивляться. Так оно и должно было быть.

Ведь они изучали-то мёртвый мозг. Мёртвый мозг! Ладно. Изучают

живой мозг, ещё как изучают. Подключают электроды и всякое прочее.

Но ведь лезут-то они с внешней стороны. Ладно. В будущем нанороботы,

а оно так и будет, начнут шнырять туда сюда внутри мозга и передавать

информацию. Ну и что? Это опять техническая сторона решения вопроса.

Опять всё-таки внешне. Что увидят нанороботы в океане мозга? Ну,

допустим, определённое взаиморасположение элементов мозга. И что

это даст? Да, ничего. Потому что в человеке, как и в других живых

существах, но особенно в человеке, есть такое, что неподвластно никаким

подключённым электродам, никаким нанороботам.

Он сделал паузу. Я подметил давно такое его качество. Он всегда мог

сделать в каком-то таком месте паузу, чтобы я сам мог дальше осмыслить

его слова. И я старался. И сейчас тоже так же включился в этот процесс.

И стало что-то вырисовываться. И я понимал, что где-то я на правильном

пути. Но всё же не преминул опять, в который раз, найти ответ у него.

— Если Вы в какой-то мере телепат, то угадайте, о чём я подумал? — спросил

я то ли намеренно, с оттенком, может быть, какой-то наглости, то ли в

надежде проверить это, но, конечно же, узнать истину, если это истина,

всё же от него, как и всегда.

— На этот раз ты меня удивил. В твоём возрасте редко кто так задумается.

Всё правильно, всё правильно. Душа. Прав ли я, не прав, но здесь налицо

взаиморасположение души и мозга. Это неподвластно ни одному электроду,

ни одному нанороботу. И надо знать, и надо усвоить, что строение мозга

Леонардо да Винчи и того же дебила могут быть одинаковыми в анатомическом

смысле. Но рукой человека, рождающего на свет Джоконду, двигало особенное,

гениальное взаиморасположение мозга и духа. Вот в чём дело.

Да, он укадал мои мысли. Мне приходилось читать, что душа находится в

сердце. Неужели она находится в мозге?

— С древнейших времён человек задумывался о такой субстанции как душа.

И куда только он не располагал её, даже в пятки угодила она. И всё же

правильно то, что ты прочитал в книге. Она там, в сердце. Но руководит ли она

мозгом? Возможно, что так и есть. Я бы сказал, что мозг, как инструмент, а

скорее всего, как оружие. У школьника как лук и стрелы; у студента как ружьё,

у профессора как автомат Калашникова; а у Эйнштейна как водородная бомба.

Хотя, честно говоря, всё это сложно, очень сложно.

**********************************************************************

Всё ли так на этом свете? Всё ли должно было быть так? Таков ли мой путь?

В этом ли истина? А может, это судьба?

Посреди огромного поля всё так же томно бредёт одинокий путник под

бледным светом полной луны. И ноги всё глубже и глубже увязают в первом

осеннем снегу. И не прекращается таинственный, плавный танец серебристых

снежинок, творящих волшебную сказку в этой блуждающей ночи. И всё ближе

и ближе шибирь.

***********************************************************************

Предверие сумерек было тогда, когда мы выехали на его роскошном «рено»

в то место, которого я не знал. Но совсем сгустились они, когда мы выезжали

из города. Пока фиолетовые краски сумерек уступали черноте ночи. А там, на

горизонте, всплывала красная, как диск, огромный диск, луна. Наступала пора

полнолуния.

Роскошная европейская машина петляла по грунтовой дороге, явно не

предназначенной для неё. Но искусный водитель умело объезжал все рытвины,

ухабы и всякое прочее, что сопутствовало этой дороге, давно не накатанной,

не езжанной. Сосны, и только сосны сопровождали нас за окном, чьи ветви

иногда старались прикоснуться к стёклам такого невиданного здесь роскошного

«рено». Как бы говорили они: «Что тебе надо здесь? Твоё место там, в городе,

залитом огнями реклам, в ожидании бурной ночной жизни в отдельно взятом

месте.» И тени от их лап возникали угрожающе и исчезали, уступая место

другим. Наконец-то назойливость сосен отступила и мы въехали в открытое

пространство.

Перед нами раскинулось поле, огромное поле. А там, за ним, горизонтом

раскинулся чёрный лес.

— Это шибирь. — говорил учитель, указывая в сторону леса.

Я знал по рассказу учителя, что когда-то приезжал в Бурятию известный

телеведущий Николай Дроздов для съёмок своей передачи «В мире животных».

Говорил он тогда, что Сибирь от слова «шибирь», что обозначает ровный

густой лес, что выдвинулся от общего леса и вклинился в долину, как бы

разрезая её пополам. Здесь и пихты, и сибирские лиственницы, и дикая

смородина, а по краям боярышник, берёзы, высокая ель. Чистые родники,

дающие начало широким ручьям, — неизменные спутники такого леса.

Шибирь. А сколько таких долин?

— Взгляни на Луну. Вглядись. Она — твой спутник. — говорил он тихо, но

убеждённо, убеждённо в правильности выбранного решения, в правильности

выбранного пути. — Иди, как я учил. Иди в шибирь через это поле.

Тогда это было в первый раз. И я, ещё школьник, пошёл через это поле,

огромное поле. Я шёл, смотря то на луну, то оглядываясь по сторонам, то

вперёд, на дальний горизонт, что составлял ровной линией густой чёрный

лес. Не было страха. Он не посетил мой дух. Я был далеко не тот подросток,

когда вставал на путь, куда наставил мой учитель. Но всё же я оглянулся.

Он стоял там, далеко позади, вместе с роскошным «рено» сливаясь в одну

тёмную точку.

Сухие серые травы под бледным светом полной луны шелестели тихо.

Я шёл. Но не только. Я старался уловить неуловимое.

Всё было подчинено тому, чему учил учитель. Я, как можно, ковырял свой

мозг, я, как можно, лез в свой собственный мозг изнутри. На пластмассовом

макете человеческого головного мозга я до каждой линии, до каждой изогнутости,

вывернутости и загогулины изучил вот этот самый гипофиз. И вот теперь я

должен проникнуть в свой собственный гипофиз, в часть всего моего я, и

ключами, мозговыми ключами подвернуть, вывернуть то ли вправо, то ли

влево, и открыть неведомую дверь.

Я шёл по этому огромному полю, смотря, по большей возможности, на

полную луну. «Помоги луна. Помоги Луна.» — кричал мой мозг в надежде уловить

неуловимое.

Сознание — основание и двигатель развития цивилизации. Сознание проникает

вглубь океана и вырывается в космос. Всё в сознании : города с небоскрёбами;

прорывы в науке, технике, технологии; развлечения различных сортов; ухаживание

за цветами и животными, братьями меньшими; то же искусство и многое, многое

другое. Но мозг проявляет на поверхность, в космос бытия не только сознание,

но удерживает в глубине, покрытой тайной, способности, возможности, что

смогут вывести человека на другую, более высокую ступень эволюции. Но по

силам ли мне это?

Так я шёл и шёл через поле, огромное поле. Подул ветер, становясь всё сильнее

и сильнее. Было это каким-то знамением или нет, но было это неожиданно для меня.

Всё так быстротечно. Он, ветер, обволакивал и обволакивал меня каким-то

туманом, какой-то сферой, обдувал, но не причинял мне холод. Будто выветрилось

куда-то сознание. Но куда? Будто находился я в какой-то ирреальности бытия.

Всё ли было так? Всё ли это истина? И я шёл и шёл, может быть, под властью

полной луны. И старался всё так же мысленно обрисовывать каждый контур

гипофиза под бледным светом вечной спутницы Земли. Я искал контакт.

Шибирь в темноте ночи встретил меня молча. Был ветер, но было тихо.

Строгость высоких елей только подчёркивала это. И слышен был в этой тишине

мерный звук чистого родника. И только.

Но не только. Было ощущение, что я вернулся откуда-то из другого мира. Что

не переходил я это огромное поле. Что было это? Воздействие полной луны?

— Ну, и как? — спрашивал мой учитель, когда я пил воду чистого родника.

— Да не знаю. Будто я побывал где-то в другом месте. Но вроде бы никак.

— Не всё сразу, не всё. Будет много попыток, и мы будем делать это. Надейся

на луну.

*********************************************************************

Снежинки падают и падают, кружась в плавном завораживающем танце.

Мне нравится это время года, этот первый снег осени. Будто нахожусь я

в какой-то волшебной сказке, в какой-то северной сказке, и есть в этом что-то

от Скандинавии. Но ведь не был я там никогда. Я далеко оттуда, далеко. Может,

власть вечной спутницы Земли охватила меня, окружила, увела разум от

осознанности самого бытия, которым стало поле, огромное поле.

Смотрю на луну, полную луну. Смотрю на Луну. Нет, не светит она, не сама

издаёт этот бледный свет. Лишь отражение родной звезды. Но почему волки

воют на луну? Почему столько зловещих легенд про неё?

Все мы часть единого космоса. Единого ли? Укрывшись толстым слоем

атмосферы родной планеты, думаем мы, что укрылись от внешнего мира

надёжным панцирем. Не всё так, далеко не всё. Так и катимся, катимся с

планетой, с Галактикой по выдающимся, необъятным просторам Вселенной.

Всё ли взаимосвязано в мире этом? Всё ли служит единому началу и,

может, единому концу? Всё ли предопределено в этой загадке пространства-

времени? И достижима ли цель в моём пути? Или же плыть по течению

неведомой предопределённости? А может, достижение цели входит в

часть этой предопределённости? Где истина?

Я в пути. Луна поможет, а мозг мой постигнет изнутри. Лови сознание,

лови неуловимое. Раскрой всё то, что скрыто от тебя, что прячется от тебя,

что бежит от тебя. Нырни в глубины океана под названием мозг. Улови

неуловимое. О, сознание!

***********************************************************************

Близок чёрный лес в ночи, где я различаю контуры каждого дерева,

отражённые в бледном свете полной луны. Шибирь. И валит осенний снег,

меняя всё вокруг. И я меняю себя. В который раз. Но близка ли цель?

Был ли это я? И этот ли финиш в глубинах океана? Власть полной луны,

власть необъятного космоса? В этом ли реальность бытия? Может, это и

есть то, к чему я стремился? Восхождение истины?

— Ты встал на этот путь. Эволюция. — раздался внезапно ли, неожиданно ли

голос учителя, будто держал я возле уха мобильник и он заговорил, но ведь

нет у меня его.

— Неужели моё сознание достигло глубин моего мозга?

— Постижимо непостижимое, уловимо неуловимое. И это только начало.

Поле, огромное поле.

апрель — июль 2010г.

__________________________________________________________________________

В турпоходах в восьмидесятых, девяностых годах у ночного костра я рассказывал ученикам произведения отечественных и зарубежных фантастов. Когда же иссякал запас, то ученики просили, чтобы я придумывал сам. Приходилось тут же что-то придумывать и рассказывать. Так и встречали рассвет у ночного костра.