6

Как отвык он от действительности в которой родился, вырос, жил. В какой другой жизни, другой действительности побывал он, где правили бал, где царствовали, а если точнее, были нормой, обычным явлением интеллигентность, доброта, благородство. Где подлость, ненависть, зависть не имели почвы и засыхали на корню под лучами четырёх солнц. Где знания каждого были на уровне знаний учёного. Где…

— Роллан, ты домой? Садись, подвезу. — внезапно раздался голос старого знакомого, когда он шёл по улице, погружённый в свои раздумья.

Давний знакомый, сделав свои дела, ехал обратно спокойно, не спеша, всё так же не нарадуясь своей грандиозной покупке. Роллан так же выражал свою солидарность.

— А это что такое? — вдруг прервался его знакомый.

И было отчего. На обочине дороги стоял гроза всех автомобилистов, и не просто стоял. Жест жезла его был понятен без всяких пояснений и намёков.

— Так, так. Ну, что? Превышаем скорость. Ваши права, пожалуйста. — очередной маленький князёк был важен в понимании своего предназначения.

— Но ведь я не превышал скорость. Вот спидометр. Смотрите. — защищался его давний знакомый.

— А что мне твой спидометр. Радар, есть радар.

— Тогда покажите мне. — продолжал оспаривать справедливость его знакомый.

— А ещё что ты потребуешь, а? — голос маленького князька уверенно обретал сам угрожающий тон, а то и облик могущества.

«Молодняк. Ещё спорить со мной вздумал. С тебя-то сдеру семь шкур. Как липку обдеру. Хрен чо докажешь».

— Но ведь он прав. Мы не ехали быстро. И спидометр нормальный. — заступился Роллан.

— А ты кто такой? Сиди, помалкивай. Защитничек нашёлся. Вот он радар. Смотри. Закон есть закон. — и показал он радар на расстоянии.

Пойми что там. Рука и смекалка могут всё сделать. Попробуй докажи.

— Так что, ваши права. И готовьте штраф. — настойчивость также была одним из достоинств.

— А может, договоримся. — неожиданно выпалил Роллан.

Пауза. Ситуация поворачивалась в нужную сторону.

— Мы хорошо договоримся. — ещё раз повторил Роллан, а мысли продолжили, и направились дальше.

«Мы хорошо договоримся. Очень хорошо. Только вот жарко сегодня. Очень жарко. Надо бы рубашку снять, да и майку тоже. Фуражку не надо. И сначала остановить остальных. Смотри. Все превышают скорость. Вот с них сдерёшь, так сдерёшь».

Гроза автомобилистов тем временем снимал рубашку с погонами лейтенанта, затем майку, и даже брюки, ввергая в такое шоковое состояние непомерного удивления его давнего старого знакомого. Вот это номер! Аккуратно сложил их. Лихо сдвинув фуражку немного назад, козырьком вверх, он заступил на свой боевой пост, лишь только пузо, без какого либо пресса и далёкое от спортивного вида, выпячивалось вперёд. Но это ничуть не мешало новоявленному орлу расправить крылья. Начиналось представление, которое годами так-же обрастёт легендами. Да ещё какими! Жест жезла всем показывал ясно, что пора остановиться, но к удивлению его владельца, этому никто не следовал. Но не менее, если не более удивлены были те, к кому этот жест предназначался. Пассажиры так изгибали шеи, что вот-вот они провернутся вокруг. И шофера не отставали в этом. Каким-то чудом избегали они на этом отрезке д.т.п. Но всё же риск возникновения этого невероятно возрос. Не было на этом отрезке специальной видеокамеры, а то она фиксировала бы тщательно и беспристрастно. И всё виной этому был он — гроза автомобилистов.

Ох эти репортёры, да журналисты. Что за вездесущая профессия? Они и тут поспели. Может, проезжали мимо, а тут такое событие. Не каждый день, не каждый год такое бывает. Да не бывает никогда, не должно быть. Но оно, это событие происходило у всех на глазах, да ещё как. Вот они и зафиксируют это тщательно и с пристрастием. Вот и роскошная иномарка с мигалкой проехала, чуть притормозив на этом отрезке. И даже ей гроза автомобилистов велел жестом жезла остановиться. Давний знакомый Роллана и не думал отъезжать с обочины. Когда такое увидишь? А гроза автомобилистов разбушевался не на шутку. Чтобы ослушаться его…  Он им покажет. На тротуаре тем временем уже образовалась толпа зевак. А как же. Пропустить такое? Но вот подъехала довольно таки, даже очень таки, солидная машина, и выходили оттуда большие чины в погонах. И тут быстрее, намного быстрее всякого тумана развеялись чары необъяснимого, вернув владельца жезла в ту реальность, где он действительно был грозой автомобилистов. Был. Настоящий миг представал совсем в другом виде. К нему подходили высокие начальники. За ними ещё кто-то. Но не только. Что-то не то. И внимание его не могло не устремиться на внешнее обличие. Такого не подкидывала жизнь. И заметался в ужасе он…

Вечером пришёл с работы отец. Давно он не приходил в таком приподнятом настроении. И было отчего, и было что рассказать. Но уж во всяком случае увольнение не грозило.

Брат с сестрой опять сели за компьютер. А где-то там, в неимоверной дали, остался его собеседник. Нейронально-квантовый транспьютер. Ждёт ли он его?

7

Консультации посещал прилежно. Симбиоз толкал его к знаниям, которых он считал обычными. И Роллан повиновался. Не только к знаниям математика, но и к остальным его так же влекло, как никогда. Он стал много читать, и если смотрел телевизор, то те передачи, познавательные, откуда он черпал что-то новое для себя. И так каждый день. Последующие экзамены сдал на отлично. Никто особого внимания не обратил, кроме двоих. Для них это явилось откровением и вызвало некоторое удивление. Но не только это поразило их. Роллан приходил на консультации, на экзамены и, странное дело, общался с ними как со всеми. Вернее не общался, просто приветствовал их как всех, а затем окунался весь в эти консультации, и по завершении их отправлялся домой. И никуда, когда как все стремились в кино, в какое-нибудь кафе, или просто прогуляться, или ещё куда. А он вот так и отправлялся домой. Странное было в этом поведении. Такое раньше за ним не наблюдалось. Но вот экзамены…?

Какие там страдания, которых Анжелика не прочь была бы видеть на его лице. Какое там, что-то наподобие унижения или каких-либо признаков поражения, которые могли бы принести удовлетворение, удовольствие тщеславию бывшего конкурента. И как бы его поддеть, указать на место, подобающее ему. Но какое там место, когда он сам экзамены сдал не на отлично. И то ему одну оценку «хорошо» вытянули. Но, кажется, есть чем его поддеть, вызвать у него, может быть, хоть какое-то чувство зависти.

— А что ты собираешься делать летом? Где отдыхать? — спросил его бывший конкурент, конечно, в присутствии Анжелики.

— В деревню поеду, на сенокос.

И тут бывший конкурент смерил его свысока снисходительным взглядом. У Анжелики такое не проявлялось. Да и что-то…  И, бывший конкурент, всё-таки неглупый от роду, старался инициативу не упустить, а при малейшем случае и подкрепить.

— А мы собираемся в Париж. — сказал он, как бы мимоходом, но всё же сделав ударение на «мы».

Париж, всегда Париж. Он будет всегда для многих эталоном, этаким центром чуть ли не Вселенной. Побывать там и ты поднимешься неимоверно высоко в иерархической лестнице бытия. И что только не сделаешь для любимой. Роллан знал, что у него вот это получается по родственной связи и только. Какой-то близкий родственник, то ли в каком-то торговом представительстве, то ли ещё где, но вроде бы не в посольстве. Он ему это говорил когда-то и не просто так. Ну, а для Анжелики сама эта поездка была сродни бриллиантовому колье или ещё чему-нибудь тому подобному. Но и это, видимо, было не за горами.

— А что ты делаешь на сенокосе? — задала в свою очередь вопрос, при том неожиданный для них обоих, Анжелика, имевшая смутное представление об этом.

— Кошу, граблями сено в вал собираю, ставлю копну, а потом на коне перевожу в стог. — отвечал он ровно, размеренно.

— А как это? — оживилась неподдельным интересом Анжелика.

— Ну, как. Верёвку протягивают вокруг копны. Но не просто так. Её поддевают особым образом, понизу, так подбивают ногами, чтобы копна не опрокинулась. И лошадь тащит её волоком.

— А ты на коне? — глаза Анжелики заискрились в догадке.

— Да.

— Вот бы посмотреть.

Инициатива ускользала из рук бывшего конкурента. Надо было что-то предпринимать. А что? Ну, конечно.

— Это всё интересно, но нас ждут Елисейские Поля, Лувр, Эйфелева башня. — сделал он очередной ход.

И всё же бывший конкурент был в своей стихии. Не преминул смерить его взглядом, да так, чтобы это заметила Анжелика, и что означало : «Кому что суждено, Рождённый ползать — летать не может. Планка, есть планка».

— Да, да. Я совсем забыла. — как будто опомнилась она, хотя такое не забудешь ни за что.

И ничто не шевельнулось в сердце, поглощённого совсем в другое. Хотя бы малая доля эгоизма. Что ему это, да и зачем.

В деревне, где насчитывалось не более двадцати дворов и основное население составляли пенсионеры, он чувстовал себя как никогда лучше после возвращения домой. Деревня находилась довольно таки далеко от города. Тишина и размеренность.

Здесь он вволю упражнялся, тренировался, повторял пройденное, искал новое, и обложился книгами, черпая оттуда знания и знания.

И всё-таки больше всего занимали его на данный момент мысли о матери, о семье в целом. Её слова «как у людей» так и звучали в ушах. И сокровенная мечта её об отдельном, добротном доме с участком. Знала бы она, что у её старшего сына есть свой собственный дом. Да ещё какой!

Однажды, когда он на опушке леса, в очередной раз, занимался телекинезом, и задумался в перерыве опять над проблемой матери, в нём заговорила интуиция. Она толкала его в одно место, и он послушно последовал ей.

Биолокация. Явление, привитое ему на Адабире. Биофизический эффект её указывал на скрытые под землёй предметы. Что ему эти предметы, если он мог найти залежи руды, подземные воды, скрытые в ещё большей глубине. Они же лежали не так далеко от поверхности, порядка полтора, два метра, и в тесном переплетении.

Взгляд его сосредоточился на эти, сокрытые землёй, предметы. Телекинез. Он поднимал их усилием мысли из под земли, как валуны в тонны весом. Вздыбилась поверхность, опрокидывая травы, цветы с корнями, и осыпая почвами, песком, мелкими камнями в кучи, во все стороны. И взмыло вверх и повисло в воздухе нечто, напоминающее то ли ящик, то ли сундук, с налётом давних времён.

Он поступил так, как поступили бы его родители. Найденный клад с различной драгоценной утварью сдал в милицию и получил определённые проценты за это.

На отдельный добротный дом с участком хватило. И мать не преминула поделиться радостью с соседкой. Та же, с лёгкостью грациозной лани, разнесла эту новость. Не все в городе знают друг друга, даже  живя на одной лестничной площадке. И всё же…  Половина подъезда знала всё-таки. Отнеслись к этому по разному : кто положительно, кто никак, а кого-то жаба задавила. Зависть — неотъемлемая часть, составляющая и притом не редкая, характера довольно таки большого числа людей. В данном случае эта беспокойная черта охватила в основном женщин, хотя и попадались и кое-какие лица мужского пола. И не давала покоя, и кровоточила в сердце. Гениальность, мудрость и благородство даны далеко не каждому. И пошли сплетни, один из древнейших жанров неуемного воображения и методов нанесения боли, если не физической, то хотя бы душевной. На данный момент времени была подброшена тема, которую не без удовольствия обсуждали вдвоём, а то и группками.

Неожиданно у всех в самый разгар такого интереснейшего обсуждения начинали вдруг, ни с того, ни с сего ныть нестерпимой болью зубы. Хоть вой, хоть на стенку лезь. И тогда всякому обсуждению такого рода наступал конец, ввиду физической невозможности продолжать дальше. Но вот эта неожиданная напасть никак не могла стать очередной темой, ибо обсуждать чужое намного проще и приятнее, чем замечать что-то, тем более нерпиятное, в пространстве собственного я. И вот так каждый раз, когда принимались за любимое дело. Как наказание. И пришло ли им в голову, что так оно и было.

Переезд состоялся. Мать и отец радовались, брат и сестра тоже. И он радовался, хотя на нём не полетишь в космос.

В деревне всё так же продолжал упражняться, тренироваться, повторять пройденное, искать что-то новое, и читать книги, черпая оттуда знания и знания.

Всё было прекрасно. И всё же…  Что-то не давало душевного покоя. Не мог он стерпеть такое, не мог. О, гордыня! Откуда она? Всё ли комфортно в её присутствии в пространстве собственного я?

8

Однажды американская подводная лодка, в силу непредвиденных обстоятельств, находясь в тот ситуационный миг в Атлантическом океане, в мгновение ока очутилась в Индийском океане. И это в водной среде. Момент загадки, тайны, мистики. О, сколько же в тебе сокрыто, Властительница-Природа! О, Вселенная!

Елисейские поля были прекрасны во все времена и, конечно, в этот день они были также как всегда, необыкновенны, хотя бы тем, что они являли важную часть этого, поистине, изумительного города. Наверное, каждый второй из прохожих был иностранцем, жадно ловящим миг самого пребывания здесь. И он принадлежал к ним.

Париж, всегда Париж. Всегда он будет эталоном, этаким центром чуть ли не Вселенной. Побывать там и ты поднимешься неимоверно высоко в иерархической лестнице бытия. Сама история постаралась для этого.

Они встретились здесь, на Елисейских полях. Для них явилось это неожиданностью полнейшей. Снег в середине лета и то бы не создал такого эффекта. Слово «остолбенеть» подходило кстати и буквально. Они и походили в данный момент на столбы посреди Елисейских полей.

— Здравствуй, Роллан. — наконец, пришла в себя Анжелика.

— Ты… Здесь… Как… — всё ещё не мог оправиться бывший конкурент.

Время даёт восстановиться всему. И посыпались расспросы, особенно старался в этом бывший конкурент, явно не проявлявший какой-либо радости. Анжелика же, напротив, была настроена по-другому. Но удивление не сходило с её лица.

— Да вот по приглашению. У меня хороший знакомый здесь. — соврал он.

Поговорив ещё немного, он поспешил удалиться. И лишь Анжелика всё ещё смотрела вслед, не веря глазам своим. Но не сон ли это? Вроде, нет.