16

Круг поверхности с зелёной травой, диаметром два метра, медленно сливался воедино с поляной, скрывая тоннель, откуда струился белый свет. Но на поляне оказались они не одни.

Посреди поляны стоял спортивного вида мужчина средних лет. Это был седьмой по счёту человек, встретившийся ему на этой планете, если не считать того, на Земле. В отличие от остальных (она не в счёт) он проявлял таки какое-то подобие любопытства к нему, инопланетянину, представителю другого мира на этой планете. Видать по всему, он также причастен к этому проекту. Интуиция подсказывала ему это, и ещё что-то, которое он пока не в силах разгадать. Но ведь он находился в начале пути, да и конвергенция двух мозгов не могла завершиться так скоро.

— Ты что же тогда потерял сознание-то? — с ходу спросил он, когда они подошли к нему.

Так это он? Неужели? И внешность совсем другая, и выглядит намного моложе.

— Вы на Земле тоже умеете менять внешность, да ещё как. — продолжал он, считывая его мысли.

— Здравствуйте. — приветствовал он его, не зная то ли радоваться этой встрече, то ли как.

— Здравствуй, Роллан. — искренне, дружелюбно потряс он ему руку.

Конечно, в ход пошли воспоминания недавнего прошлого. Его спутник, ещё по Земле, знал все события. А как же иначе. Уж он-то имел самое прямое отношение к этому проекту.

И вот настало время, покидать им эту поляну. Тех двоих, атлетически сложенных юношей не было. И, похоже, никто не собирался брать его за руки и вместе с ним взмывать на небеса.

«Ты можешь. Мысли твои имеют силу перехода в материальность. Мысли наши — мощный поток энергии. Бесконечно огромная Вселенная состоит из мельчайших атомов. Направь энергию мысли на атомы своего организма. Пусть подчинятся они силе твоего сознания и воли. Включи глубинную психику. Вход в состояние высшей экзальтации должен стать для тебя нормой. Это как дышать».

Они требовали. Они внушали. Они ставили его на этот путь.

Смог бы он выполнить эти требования при прежнем своём мозге? Но конвергенция, похоже, преподносила как сюрприз, как подарок, свои первые плоды. Сосредоточенность и направленность сознания на активизацию глубинной психики, глубинного подсознания давала выход энергии скрытых возможностей.

И он ступил на воздух, как на твёрдый камень.

17

Они летели. Сознание его и организм его обуздали таки феномен левитации. Хотя, великие мистики Востока его родной планеты считали левитацию лишь побочным результатом высокого развития духа. И всё же… Они летели.

Это был совершенно другой уровень полёта. Когда он летел, подхваченный двумя здоровыми юношами, ощущение своей беспомощности ни на секунду не покидало его. И хотя любовался он тогда местностью с высоты птичьего полёта, в подсознании это сидело крепко.

Это был совершенно другой уровень полёта. Подсознание его и дух его были чисты и свободны. И это давало ему ощущение полёта самой птицы.

Но ведь трудны были первые шаги. Это как ощущение ребёнка, уставшего от ползания на коленках и вставшего, в буквальном и переносном смысле, на новый уровень. За первым следовал второй. Воздушный эфир нехотя, но всё же раз за разом отдавал ему свои владения.

Направление полёта опять же было в неизвестном направлении. Как и в первый раз, на всём пути следования не попадались им города, посёлки, сёла, даже линии электропередач. Никаких либо признаков цивилизации.

«Неужели они зарылись под поверхность планеты»?

Не раз посещала его такая мысль, такой вопрос. Не раз при этом его спутник через кротовую нору и она переглядывались между собой. И была какая-то тайна в этом, которую он предчувствовал интуицией. Подключал только что полученный дар телепатии, и наталкивался на невидимую стену. Но интуиция говорила, что он в начале пути и тайны сами падут к его ногам, или преподнесут их как бы в дар.

Но вот и этот воздушный путь подходил к концу. Ощутил он по тому, как снизил скорость вместе с ними. Стали снижаться. На берегу небольшой речушки, наконец-то, он увидел первое создание рук человеческих, сверкнувшее на четырёх солнцах спектром разных цветов.

Что же это было? То, что это сооружение, при том красоты дизайна необычайной, сомнений не вызывало. Этакий хрустальный диск, играющий преломляющими лучами четырёх солнц.

А что подскажет интуиция? А подсказка обволакивалась туманом предположений, из которых одно проступало ясно. Новость для него будет приятной.

— Роллан. Познакомься. Это твой дом. — указала она на это дивное творение, подтверждённый согласным кивком головы его спутника по Земле.

Глазам не поверить! Да когда у него был-то свой дом?! Всю пока юную жизнь прожил с родителями и младшими братом и сестрой в трёхкомнатной квартире пятиэтажки. А тут! На этой планете! И дня не прошло! Четыре солнца только спускались вниз, на закат. А у него свой дом, да такой необычный, необыкновенный!

18

Необыкновенность этого дискообразного, двухэтажного дома ощущалась во всём. Не дверь, а опять же овальный, но не двустворчатый люк, отошёл в глубину стены, при подаче звукового кодированного сигнала. Переступив через порог он, вместе со спутниками, очутился в небольшом мире цветов, трав, деревьев, далёких гор, широких долин. Это были стены с ландшафтом этой планеты. Наверное, это было к лучшему, ибо земной вид только и навеял бы тоску.

Среди всего этого разнообразия неземного ландшафта не заметить его нельзя было, тем более он был внушителен размером. Даже не включив интуицию, можно было догадаться, что это экран. А вот сопутствующие кнопки почему-то отсутствовали. И он, всё же, телепатически задал вопрос, на что получил сразу ответ, но не в мысленной форме.

— Это симбиоз нейронального и квантового транспьютера. — ответила она, а его, можно сказать, давний знакомый опять же кивком головы подтвердил сказанное.

Ему, студенту физмата, не надо было и разъяснять, что такого транспьютера на Земле не существует, и в ближайшем будущем не предвидится.

Симбиоз. Да что там. У него в голове конвергенция двух мозгов переходила в стадию симбиоза. Это как млекопитающее, включая и человека, и микроорганизмы, образующие нормальную кишечную флору. Может, сравнение приблизительное, но всё-таки точное по сути. Объединение шло, и шло интенсивно.

Но если в его голове складывалось слияние двух, в принципе, не так уж отличных в биологическом, нейрофизиологическом плане, систем, то вот этот симбиоз нейронального и квантового заставляло задуматься. В одном лице сочетание совершенно разных элементов природы стоило этого.

Отсутствие кнопок объяснялось тем же, что и дверь-люк открывшийся накануне с помощью звукового кодированного сигнала. Только в этом случае особых сигналов и не требовалось.

— Разговаривай с ним как с человеком. Включение, выключение и любую другую операцию он будет выполнять только с тембра твоего голоса. В нём заложены зачатки искусственного интеллекта. — объясняла опять таки только она.

Нейронально-квантовый транспьютер таковым и оказался.

— Но, когда успели? — спросил он по земной привычке, даже и не пытаясь подключить телепатию.

— Телепатия. Пока тебе нанороботы проводили операцию, я дала твои данные.

Получив краткий, но исчерпывающий ответ, он решил больше не задавать вопросов, а доходить до всего как-нибудь сам. Но до этого не дошло. Она принялась подробно описывать его дом.

На Земле никто не имел такой дом. Ни один мультимиллионер, миллиардер, олигарх, правитель, звезда чего-то, да хоть кто угодно.

Главное отличие было в том, что дом был не стационарным. Он летал по воздуху со средней скоростью маленького самолёта, а то и просто зависал в воздухе, плыл по воде и под водой. Ведь только это стоило бы для землян очень дорого, но здесь это было нормой. Объяснением этому был двигатель на батарее. Но ведь батарея, являвшаяся здесь обычной, для землян оказалась бы необыкновенной, технически делом будущего, далёкого ли. Миллионы, миллиарды микробов вырабатывали электрический ток. Эта микроорганическая батарея служила также и маленькой электростанцией.

«Почему тогда на всём пути следования нам не попадались такие летающие дома»?

«Всё просто. На планете знают все о твоём прибытии. Ведь ты первый и последний. Нам давали коридор».

Этим объяснялось всё. Об информированности их и не стоило строить догадки.

— А ведь я не сразу нашёл кандидатуру на этот путь познания. — наконец вмешался его давний спутник, уводя разговор и мысли в другое русло.

— И как долго Вы искали? — также вслух спросил Роллан, ибо так было привычнее.

И давний спутник стал посвящать его в историю поисков нужной кандидатуры на Земле.

Гулял он по улицам, скверам, ездил на городском транспорте и в пригородных электричках. При общей телепатии со всех сторон неслись разные мысли разных людей. Всевозможные мысли. При возникновении на волне интересной мысли он переключался с общей телепатии на точечную, направленную. Наблюдал, проникал, изучал. И никак не мог найти нужную кандидатуру.

Однажды пришлось ему переключиться и на его конкурента.

— И как? — не удержался от любопытства Роллан.

— Ничтожество. — ответил одним словом его давний спутник.

В глазах его заиграли до остроты жгучие огни. Сильна цивилизация.

— Но… — и осёкся Роллан от такой прямой и неожиданной характеристики.

Конечно, было отчего. В любовном треугольнике он проиграл. Казалось, что он должен чувствовать радость несказанную. Ещё бы. Но странное дело. Этого почему-то не произошло. А она смотрела на него с тем же любопытством, как тогда. И вновь засверкали в глазах её искорки лукавого озорства. Ну и дела.

Но почему? Конечно, конкурент его частенько старался выставляться вперёд, быть выше в чём-то. Но разве в этом дело?

— Ну, а потом состоялась наша встреча в парке. — поставил он, давний спутник, точку в истории поисков.

— А почему я? — спросил он, всё же весьма польщённый этим.

Да и не мог он впасть в другое состояние души, кроме этого. Не раз он ловил себя на мысли о том, что уготована ему судьбой, по большому счёту, роль неудачника, что планка его поставлена на определённый уровень, выше которой он никогда не поднимется. Но как непредсказуем путь судьбы!

Да и не мог он впасть в другое состояние души, кроме этого. Его, неудачника, оценил и выделил из всех именно он — представитель могущественной цивилизации. И не надо было подключать особо интуицию, чтобы понять это могущество. Оно кричало громогласно, оно показывало ясно своей нетронутой, первозданной природой планеты. И проведённая на нём операция на нанотехнологическом уровне, и этот нестационарный дом в форме диска, и этот нейронально-квантовый транспьютер точными штрихами подчёркивали это.

Но почему он? Почему он — самый обыкновенный человек в своём мире? Это было их решение, это было в их компетенции. Он же не мог понять, хоть трижды подключай интуицию, так неожиданно поднявшуюся на иной уровень.

— Ну что ж. Думаю, наконец настало время — познакомиться нам. Вернее, представиться нам. Мы твоё имя знаем. — опять неожиданно предложил его давний спутник.

Да. Это было как нельзя кстати. И своевременно, ибо любопытство всё чаще и чаще вторгалось в его мысли.

— Я — Биар. — его давний спутник, в гордой осанке, прижав ладонь правой руки к груди, едва заметным поклоном головы представился.

Наступил её черёд. Она медлила. А он смотрел на неё. И вдруг, самым неожиданным образом, его охватило волнение. И учащённо забилось сердце, усиленно разгоняя кровь по всему телу. И любопытство тоже помогало в этом. Она была прекрасна в этот миг, что так отразили слегка опущенные ресницы, веки, спрятав на время глаза, выражение и чувства которых оставались тайной. Наконец она подняла на него свой взгляд. Глубокое, бездонное море отразилось в нём. Что выражало оно? Море чего? Но сердце его ускорило бег. Наверное, это чистое отражение прекрасного и неизвестного, которому он не мог подобрать названия, не мог подобрать слов. И вот он — этот миг!

— Я — Арюнария.